Женщина для Адама - Ким Лоренс

— Есть только один способ прекратить это, — произнес он. — Если мы удовлетворим влечение наших тел, оно перестанет нас мучить.

— Другими словами, — отчетливо заговорила она, — я должна переспать с тобой ради того, чтобы ты со спокойной душой женился на Джессике и стал примерным папочкой.

— Ты неправильно поняла...

— Очень даже правильно! — бросила она. Нет, он безнадежен!

— Поверь, мне доставляет мало удовольствия признаваться в своих слабостях, — жестко сказал Адам. — Глаза бы мои тебя не видели!

— И дева упала в обморок, сраженная его романтическими признаниями, — зло сказала Анна. — Своими высказываниями, Адам, ты способен охмурить любую девушку… Оригинальности тебе не занимать.

— По-твоему, мне не хватает слюнявой сентиментальности? — спросил он, с искренним удивлением приподнимая брови.

— Боже упаси, — притворно ужаснулась она и ледяным тоном отчеканила: — Никогда прежде не встречала такого нахального и бесчувственного человека, как ты!

— О тебе, Анна, у меня сложилось не лучшее впечатление, однако давай не будем о наших душевных качествах. То, что притягивает нас крепче магнита, называется просто — похоть, обыкновенная похоть.

Когда в спальню вернулась мать, последние слова Адама все еще звучали в ушах у Анны. Заменив остывший чай свежим, Бет с любопытством посмотрела на дочь.

— Ты шокирована, мама?

— Шокирована? Чем?

— Я целовалась с мужчиной, обрученным с другой женщиной. — И потому заслуживаю презрения, мысленно добавила Анна.

— Ну, как вы целовались, я не видела, но по вашим лицам об этом можно было догадаться.

— Во всем виновата только я, — грустно призналась Анна.

— А по словам Адама, ты совершенно не виновата.

Анна вытаращила глаза:

— Что? Что он сказал?

— Он назвал тебя невинной жертвой или чем-то в этом духе, потом извинился за то, что злоупотребил моим гостеприимством.

— Невероятно... И что ты ответила? — Этот мужчина не переставал удивлять ее. А ведь она считала, что старомодная вежливость и грязная похотливость не могут уживаться в одном человеке!

— Я заверила его, что ты не умеешь быть жертвой, и очень ясно дала понять, что все мои дочери не дадут себя в обиду.

— Ох, мама... — Слезы выступили у нее на глазах. — Не знаю, что бы я без тебя делала! — Всхлипнув, Анна прижалась к материнской груди.

— Еще я сказала ему, что ты привыкла сама решать, с кем целоваться. Помнишь, когда вы были девочками, мы никогда не запрещали вам приводить в дом своих парней. Было бы глупо отменять это правило теперь.

— Вы всегда были демократичными родителями, — сквозь слезы пробормотала Анна. — Только не думай, что Адам был очень откровенен с тобой. Он ненавидит свое влечение ко мне и, в конце концов, возненавидит и меня.

— А что чувствуешь к нему ты, дорогая?

Анна лишь молча покачала головой. Ее чувства в таком беспорядке! Она не готова обсуждать их с кем бы то ни было — даже с родной матерью. Она уверена только в одном — ей очень повезло с родителями. Они всегда понимали ее и были рядом в трудные минуты.

— Ты еще не разобралась?

Анна подняла голову, слезы струились по ее щекам.

— Нет, совсем нет, — коротко ответила она.