Спору нет! - Виктория Волкова

Остаток ночи Цесаркин ворочался на «топчанчике»,ругая себя последними словами, что так и не принес в комнатушку диван из кабинета деда. Да еще съеденное наспех мясо по-французски вызвало изжогу, не дающую заснуть. Стоило закрыть глаза, как в полудреме виделась вилка с насаженным стейком. И он лично подносил его ко рту Нины Тарантуль, а она, улыбаясь, плотоядно впивалась зубами в кусок хорошо прожаренной говядины. Денис аж подскочил на месте.

"Фу ты ну ты, море ясное! – раздосадованно подумал он.– Совсем меня "бабуля" с толку сбила! Стейк ела глупая Шурка, удачно притворявшаяся вегетарианкой, а привиделась Арахна".

Цесаркин решительно отмахнулся от навязчивых видений и, поняв, что заснуть не удастся, принялся думать,как же все-таки угодить Рогинскому. Но постепенно мысли перешли на семейные отношения.

"Уж лучше в это гуано вообще не вступать, – мысленно поморщился он. – Или рога наставят, как Шурка, или имущество попытаются оттяпать. – Цесаркин про себя прикинул, как бы у супружницы Рогинского выманить землю под фабрикой. Нужно взять ее за живое. Найти ту самую болевую точку и надавить. А потом предложить сделку!"

Денис уснул, так и не придумав, что может послужить предметом торга, и проснулся, услышав, как в столовой кто-то прыгает.

"Мадам Тарантуль занимается зарядкой",– фыркнул он про себя и принялся быстро одеваться, разумно решив, что толочься рядом с Арахной не в силах. Нужно постараться, чтобы ее не задушить. Зато принять душ и выпить смузи можно в спортивном клубе. Цесаркин, подхватив заранее сложенную спортивную сумку, оставленную с вечера на кухне, направился к выходу. В дверях прислушался. Прыжки прекратились.

Тотчас же в коридор прибежали собаки. Герда посмотрела внимательно, словно говорила:

"Куда же ты? Сейчас начнется самое интересное!"

– Знаю, -пробурчал Цесаркин, представляя Нину в мокрой от пота майке, поэтому распахнул дверь и скомандовал:

– Гулять, Герда!

Денис живо спустился вниз, понимая, что с сегодняшнего дня придется ходить в спортзал с удвоенной силой. Отсутствие тренировок в последний месяц не пошло на пользу. Даже сумка казалась неимоверно тяжелой. Он закинул неподъемный баул в багажник и, подождав, пока Герда отметит близлежащие кусты, осведомился строго:

-Вернешься к подружке или со мной поедешь?

Собака, завиляв хвостом, радостно потрусила к подъезду. Денис влетел на этаж и, распахнув дверь, запустил в квартиру вероломную Герду.

– До вечера, дорогая, – бросил он своей любимице. Но в этот момент в коридор в шортах и коротком топе вышла Нина Тарантуль и, лучезарно улыбнувшись, проворковала:

– Как скажешь, кошкуль!

Цесаркин негодующе глянул на нее и, круто развернувшись, чуть не врезался в соседку Аделаиду Петровну. Он пробормотал дежурное "здрасси" и кинулся вниз, краем уха услышав, как старая курица здоровается с Арахной.

"Вот! Вот с кем поговорить нужно!" – сам себе попенял Денис.

Он долго тренировался, пытаясь за один раз восстановить былую форму.

– Да все у тебя нормально, – отмахнулся на его жалобы тренер. – Подумаешь,месяц!

– Не поверишь, Серый, еле сегодня сумку поднял!

– Витамины попей, – хмыкнул тренер и отправился наставлять молоденькую красотку, тщетно пытавшуюся сделать гиперэкстензию.

После тренировки и душа Цесаркин ввалился в кафетерий и, велев себе раз и навсегда забыть о мясе, заказал на завтрак суфле из спаржи и смузи из авокадо и шпината. Бросил сумку на пол, собираясь устроиться за столиком у окна и с высоты десятого этажа наблюдать, как солнечные лучи скользят по крышам близлежащих зданий и щекочут верхушки деревьев. Но звук, гулкий и протяжный, словно набат колокола, заставил его насторожиться.

"В сумке только тряпье и кроссовки", – заверил он сам себя и тряхнул баул снова. И опять услышал лязг металла. Цесаркин, осторожно поставив сумку на плетеное креслице, принялся рыться в необъятном чреве спортивного чувала, наощупь определяя свое нехитрое барахло. Но неожиданно пальцы налетели на что-то твердое. И Денис даже почувствовал легкую боль от такого столкновения. Но яростное удивление, закипевшее внутри, только придало силы. Он откинул вещи в сторону и,наклонившись над сумкой, напоролся взглядом на две старые чугунные крышки от гусятниц, аккуратно сложенные друг в друга.

«Ну погоди, красавица! Зайчик мой дорогой, погоди! Я тебе отомщу!» – усмехнулся Цесаркин, кляня в душе Нину Тарантуль, посмевшую влезть в его сумку.

«Сам-то хорош, мясо сожрал, замок поломал, – попенял ему внутренний голос. – Она и отомстила!»

Денис наслаждаясь ел суфле и размышлял, как бы еще отомстить несносной бабуле. За окном поднималось солнце, медленно приближаясь к зениту, и выходить на душную улицу Цесаркину не хотелось. Он поморщился от мысли, что его ждет работа и привередливый заказчик и, допив смузи, поспешил к выходу. Звонок брата отвлек Дениса от плана мести номер один, когда он заходил в лифт.

– Статья получилась, закачаешься! – не поздоровавшись,принялся хвастаться Костик. – Шеф обещал эксклюзив сделать, поэтому даже тебе не могу дать прочесть. Даже не проси, – хохотнул брат, а Денис скривился, как от зубной боли. Хвастливые речи Костика он терпеть не мог.

– Это следующая ступень в эволюции! – орал в трубку брат, захлебываясь от восторга. – Главному статья так понравилась, что он мне еще одно интервью поручил. Поэт Томагавков. Слышал о таком?

– Да, – усмехнулся Денис. – У него совершенно отпадные стихи. Не пойми о чем. Я читал в каком-то журнале…

– Где? – резко перебил Костя. – Припомни, пожалуйста!

– Наверное, в самолете. Знаешь, там выдают бортовые журналы…

– А-а… – досадливо протянул Константин. – Эти нам не конкуренты.

– Дурацкие стихи, бро. Словно человек не понимает, о чем пишет… там что-то было про загипсованное море. Бред!

– Много ты понимаешь? – усмехнулся старший и продекламировал:

– Море, загипсованное небом,

Часто снится душными ночами.

Рано утром я иду за хлебом

С рюкзаком холщевым за плечами.

– У? Каково? – переспросил тут же. – Мне нравится! А тебе?

– Разве что в твоем исполнении, – хохотнул Денис, усаживаясь в машину. Говорить брату о гусятницах в сумке Цесаркин не пожелал. Засмеет и потом станет вспоминать при каждом удобном случае. – Только ты, прежде чем встречаться с этим поэтом Хреновым, узнай о нем хотя бы.