Алло, это дурдом? - Наталия Доманчук

— Я тобой горжусь! — съязвила Светка.

— Ладно, давайте по делу, а то у меня всего час времени, — охладила её пыл Наташка. — Рассказывай.

Я подробно во всей красе описала историю нашего знакомства с Николаем.

— Николай тебе нравится? — спросила Юлька.

— Нет… Не знаю… Он умный…

— Он умный? — скривилась Наташка.

— Да, представь себе. Ты же его не знаешь!

— И знакомиться, заметь, не желаю. Мужиков умных на свете не бывает. Ну, запомни ты уже, наконец.

— Ну, хорошо. Тогда скажу по-другому: он большой интеллектуал.

— А ты хоть знаешь, что означает слово интеллектуал?

— Тридцать пять лет прожила на свете, а что такое интеллектуал не знаю. А если серьёзно, он очень много знает, много читает. С ним можно разговаривать буквально обо всём.

— А, по моему мнению, интеллектуал — это человек, слишком умный, чтобы понимать простейшие вещи.

Больше спорить с Наташкой не хотелось, но я добавила по инерции:

— Он знает много афоризмов и цитат…

— Купи себя книгу, прочитай, и ты будешь знать. (Вот язва!)

— Чтобы знать, их запомнить надо и главное вовремя ввернуть… У меня с памятью проблемы. Я даже анекдоты запомнить не могу… Давайте перейдем к делу и все-таки решим, как мне с ним быть?

— Я бы его, дорогуша, обобрала до нитки и потом послала куда подальше! — предложила свой вариант Юлька.

— Жизни не хватит, чтобы обобрать.

— Я бы просто послала! — категорично высказалась Наташка.

— А замуж ты за него не хочешь? — тихо спросила Светка.

— Кажется нет… Точно нет… Я не хочу замуж… — призналась я. (Нет, замуж я хочу, но за другого. Но он, не хочет!)

— Что значит, кажется? — удивилась Наташка — Ты всё же определись.

— Я не могу. Если бы могла — вас не позвала

— Тогда давайте проголосуем. Ваше мнение, — обратилась она к остальным.

— А почему бы и нет? — удивилась Юлька. — Во всяком случае, деньги его я бы не стала упускать.

— Можно я буду воздержавшейся? — тихо спросила Светка.

— Так, голосование ни к чему не привело, — констатировала Наташка. — Один «За», один «Против», и один воздержавшийся.

— Я не понимаю, Наташ, почему ты так категорична! Мне кажется Николай неплохой мужик, — встала на защиту Светка.

— Это только в книгах бывает и в кино. Ясно? Выкиньте из башки иллюзии и посмотрите на жизнь не через зелёные очки. Чай, не в Изумрудном городе-то. И деньги, на которые Вы, Юлия Батьковна, запали, он не понятно на чем зарабатывает.

— Все, ладно, девочки. Голосуем! Я «За»! — подняла вверх руку Юлька.

— За что «За»? — не поняла я.

— Чтобы выкинуть из головы, — уточнила она, вопросительно глядя на остальных.

— Похоже, это лучший выход! — присоединилась к ним Светка, подмигнув мне.

— Ну, хорошо, если вы все так считаете — пусть так и будет! — подвела я итог дискуссии.

— А теперь по домам и баиньки, — устало сказала Наташка. А уже на лестничной клетке добавила:

— Будешь тонуть, подавай сигнал SOS.

Следующим вечером я взяла план Цыбулькиной и отправилась в микрорайон Бытха, где проживала Ленка Костылева с Иркиным мужем. Я понимала, что в этот вечер я могу их и не увидеть, но я решила, что затеи своей не оставлю, пока не увижу всё своими глазами. Долго бродила вокруг и около, замёрзла и отправилась в ближайший магазинчик, из окна которого был виден нужный мне подъезд. Там я купила «Сникерс» (один раз можно!), уселась на батарею и даже не заметила, как съела его. Это от волнения. Я действительно волновалась. В тайне я надеялась, что всё, рассказанное Сашкой, враньё. Я уже собралась уходить, как из подъезда вышли Сергей, Ленка и двое ребятишек. Сергей держал за руки детей, а Ленка вся святилась от счастья. Это было хорошо заметно, даже издалека. Опустив голову, я пошла домой. На душе было муторно.

Я шла долго, не разбирая дороги. Мысли роем проносились в мозгу. Яркими картинками всплывали школьные дни. Вот их первая встреча. А вот Ирка рассказывает, как они ходили в парк, катались на катере. Лицо так и светится счастьем! Свадьба… Рождение дочери… Сына… Я провожаю их за границу… Когда и где пробежала трещина? Что должно было произойти, чтобы мужчина, оставив двоих своих детей, стал воспитывать чужих? Неужели он счастлив? А совесть? Или она шепчет на ухо только мне? Ирка! Господи, как она там? Как всё пережила? Молчит! Почему? Мы же всегда делились с ней всем! Или есть такие вещи, куда не пускают никого? Совсем никого? Но так жить невыносимо! Боль убьет тебя! Надо кому-то выплакаться! Должен быть кто-то рядом, кто разделит с тобой твою боль, твою тоску, поддержит. Иначе человек, переболев, становится жестоким, никого не пускающим в свою душу, не верящим ни единому человеку… Становится сухарём. Одиноким, несчастным и никому не нужным… Никому…

Я поймала такси и поехала к Светке. Мне нужно было разобраться в себе, в ситуации, в том, что меня окружает… Просто с кем-то поделиться. Мне нужен был человек, которому я могу всё рассказать. Кроме Светки некому.

Свет, ты помнишь мою подругу Иру?

— Толстую блондинку?

— Она была толстой, а сейчас она похудела и такая же стройная, как и ты.

— Передай ей мои поздравления!

— Они ей не нужны.

— А что нужно ей?

— Не ей, а мне! Мне нужно, чтобы ты не ёрничала, а выслушала меня и помогла, иначе я уйду. Мне тошно, и мне нужен совет.

— Виновата, молчу. Что там произошло?

— Она была моей самой лучшей подругой… Школьной подругой… Мы вместе учились в одном классе… Мы вместе…Ну… Мы просто были вместе… Всегда… Везде… Вместе мыслили, вместе решали проблемы: мои и её… Всё у нас было вместе. Не разлей вода, в общем…

— Не тяни.

— Не перебивай, а то уйду. Она уехала в ЮАР. С мужем и двумя детьми. И муж ее там бросил. Мерзавец! Но дело даже не в этом. Он подонок, понимаешь? Настоящий подонок.

— За что ты его так?

— Он вернулся в Сочи и живет с бабой, которую Ирка приняла, как лучшую подругу! Поверила ей, семьями дружили. И там и там по двое детей. Когда в ЮАР уехали, тех к себе пригласили, с работой помогли. Он своих детей бросил, а чужих воспитывает! Ублюдок!

— Не кипятись!

— Не могу. Противно. Я же его знаю. Он же нормальный был! Ирку любил, детей обожал…

— Значит та, вторая, как её там?

— Ленка.

— Значит, эта Ленка стерва, будь здоров! А мужик-то её где?

— Хрен его знает.

— Скоро матюкаться начнёшь…