Любовь с условием и без… - Ана Ховская

Ярослав придвинул стул ближе к столу, повертел свой стакан в руках и с вдохновением сказал:

– Хочу видеть тебя каждый день.

– Да, пожалуйста, номер моего ларька – тридцать семь,– не удержалась от укола я и рассмеялась.

Он улыбнулся уголком губ, показывая, что не принимает мою неприязнь всерьез.

– Ты же взрослая девочка, неужели не понимаешь?– откровенно рассматривая меня, выдохнул он.

– Понимаю,– ироничным тоном ответила я.– А как же жена, дети и штабеля алуштинских девчонок?

– А ты еще та змея! Но ты мне нравишься,– парировал Ярослав.

Хм, дождалась комплимента! О'кей, ты еще наглотаешься моего яда!

Я не верила ни одному его слову. Так не бывает. И этому не бывать!

– Ты не любишь нетрезвых, а я не люблю бабников. Представляешь, у нас крайне разные позиции?

– Никто не посягает на твою позицию. Просто будь моей женщиной, и все,– не отставал он.

Я расхохоталась в голос. Но взгляд его был серьезен.

– Слушай, ну какой ты зануда! В твоей жизни все так просто, да?– раздраженно повысила голос я.– Захотел одну игрушку – нате, пожалуйста, захотел другую – умоляю, возьмите!

Ярослав с укором покачал головой, но сказал другое:

– Я уже взрослый, в игрушки не играю. Я же не прошу тебя выйти за меня. Не понравится – скатертью дорога.

– Ага, а если не понравлюсь я – пинком под зад?

– Не думаю…

– Эй, ну хватит басни петь!– вспылила я.– Что, приспичило заиметь меня, и все тут? А если ты мне просто не нравишься?

– Понравлюсь,– уверенно заявил он.

Чуть не подавилась соком от его самомнения! Но я взяла себя в руки: огнем было ничего не решить, сдержанно выдохнула и медленно поднялась из-за стола.

– Я понимаю: все или ничего – это твой жизненный принцип. Но у меня другой принцип: с женатиками не встречаюсь. Не заставляй меня объявлять тебе войну.

Все это я сказала в таком тоне, будто действительно была способна учинить третью мировую. Но я бы очень хотела, чтобы эти переговоры не имели последствий. Здесь, в Алуште, я была беззащитна. Все, что было в арсенале – это мой язык и вызывающая, часто неоправданная смелость.

– Полина, Полина, ты делаешь скоропалительные выводы,– снова попытался остановить меня Ярослав.– Ты ведь ничего обо мне не знаешь.

– Мне о тебе, кроме того, что не тронешь меня и мою семью, ничего знать и не надо.

– Ну, ты держишь меня за какого-то бандита просто!– засмеялся Ярослав.

– Насчет твоих секьюрити – определенно. Но ты просто повернутый на девках легкого покроя. Я – тебе не по зубам!

– Ну, может быть, хоть дашь попробовать?– посерьезнел он.

– А вот хамить не надо!– бросила я.

– Я в другом смысле…

– А мне плевать!

– А я ведь не отстану!– тоже поднялся он, щурясь своими карими глазищами.

– Знаешь, я попробую тебя дослушать, если ты скажешь, что надо сделать, чтобы ты отстал от меня?– скрипя зубами, выговорила я.

– Не отказывать мне,– последовал немедленный ответ.

Слов не было! Орать было бесполезно, истерить – глупо, а нормальных слов он не понимал. Такие экземпляры мне на пути еще не попадались. Бывали психи, бывали хамы, но этот пёр, как танк, и не вёлся ни на одну пулю.

– Бармен, мартини с водкой один к одному,– потребовала я и, нервно скрестив руки на груди, села на край стола спиной к Ярославу.

Он глухо выдохнул.

– И плевать мне, что ты не любишь!..– опередила я его замечание.

– Пожалуй, тебе нужно расслабиться,– согласился он и присел рядом.

Я пренебрежительно покосилась на него и отвернулась в другую сторону. Он глубоко вздохнул и довольно искренним тоном заговорил:

– Я с женой давно не живу, а не развожусь только из-за того, что хочу сына видеть, да и все-таки брак защищает его от многого. Я езжу в Питер раз в два месяца, отмечаюсь, что называется… Скучаю по Ромке безумно, но жить там не могу. Забрать его тоже не могу, она не отдает. По судам таскаться не собираюсь. Да и какую жизнь я могу обеспечить сыну? У меня бизнес, я всегда занят, просто не будет на него времени. Поэтому стыдиться мне нечего, я свободный мужчина, и живу так, как мне хочется. Все довольны.

– А ты не против, если я тоже так хочу жить?– выслушав его откровения, с грустью в голосе спросила я.

Он взглянул так, будто не понимал, о чем я говорю. Ведь он сулил золотые горы, а я открещивалась от его даров, как от сатаны. А секунду спустя подтвердил мои догадки.

– Разве то, о чем я прошу, связывает тебя по рукам и ногам?!

– Да нет. Ты просто камень на шею и в бочку с цементом,– спокойно высказала я, но откровенно хотелось рассмеяться ему в лицо.

На что он надеялся? Ну не нужен он мне! Хотя, кто знает, что может дать мне союз с Ярославом?! Не такой уж он был и страшный, что плеваться хотелось. Вот упрямый – точно.

– Полин, а может, рискнем? Обещаю, ничего против твоей воли не случится,– слегка подтолкнул меня плечом Ярослав.– И жалеть тоже будет не о чем.

Я оглянулась и оказалась так близко лицом к лицу с ним, что почувствовала теплое дыхание на своей коже. Он так мягко улыбнулся, и это был первый раз, когда я не ощутила неприязни к этому мужчине.

Бармен подал мартини с водкой. Я молча выпила бокал залпом и, выпрямив спину, прошлась по пустому залу.

Солнце тонуло в море. Мягкий свет и теплый ветерок с пляжа плюс мартини усмирили мою заносчивость. Я вышла на ступени бара и присела, свесив ноги за перила.

Ярослав медленно подошел к деревянному бортику, огораживающему зал, и, облокотившись, остановился рядом.

Я подняла голову, внимательно посмотрела на мужчину и, прищурившись, спросила:

– А вот мне интересно, что представляет собой твой бизнес?

– Ну, об этом тебе совершенно не нужно думать,– уклонился от ответа он.

Очевидно, что рыльце-то было в пушку. Как же мне повезло: подцепила на хвост гангстера.

– Тогда, какие у нас с тобой могут быть разговоры, дела?– откровенно заявила я.– Ты, похоже, нечист на руку, в любой момент станешь для кого-то лишним. А я пойду в расход, как свидетель или сообщница? Что-то меня эта перспектива не вдохновляет.

А что, и вправду, это может оказаться недалеким будущим?!

– Ты где таких понятий нахваталась?– весело рассмеялся Ярослав, будто перед ним сидела Клара Новикова с очередным монологом.

Он просто смеялся надо мной.

– Какая разница, как это сказано? Смысл все равно один.