Рождество каждый день - Милли Джонсон

Бридж и Мэри уютно устроились в своих кроватях, теплых, словно тосты. И недостаточно мощное центральное отопление делало их еще уютнее. Мягкие матрасы, вероятно, были вредными для спины, зато упругими и удобными. А когда они начали разговаривать в темноте, это даже напомнило подростковую ночевку.

– Он очень симпатичный, твой босс, – сказала Бридж. – Но для меня он не совсем современный мужчина, к тому же слишком высокий. Мне нравятся люди, на которых не нужно взбираться, чтобы посмотреть им в глаза.

Мэри хихикнула про себя, представив, как Бридж взбирается на северное лицо Джека.

– Да, он высокий. Забавно, ведь его отец был ненамного выше меня, а его мама, как я слышала, вообще была довольно низкой.

Джек совсем не походил на Реджа Баттерли, коренастого и худощавого, с постоянной хмуростью на лице, если только он не говорил о своем сыне.

– Джек сказал на кухне, что никогда раньше не делал тебе напитки, это правда?

Мысль о том, как Джек готовит чай или кофе в офисе, понравилась Мэри.

– «Баттерли» – не самое прогрессивное место на земле, соглашусь с тобой, но оно постепенно совершенствуется. Иногда я думаю, не боится ли Джек что-либо менять, ведь он думает, что предает своего отца. Редж Баттерли не был сторонником перемен. Он придерживался принципа «если не сломалось – не чини».

– Похоже, он потрясающий бизнесмен, – сказала Бридж с саркастическим смешком.

– Булочки продавались сами по себе, ему повезло, но только когда Джек возглавил компанию, дело пошло в гору. Он не из тех, кто сидит на лаврах. Медленно, но верно он меняет ситуацию. По крайней мере, он всегда говорит «спасибо», и это больше, чем делал Редж. Не думаю, что слышала это хоть раз за все то время, что на него работала.

– Грубая свинья, – бросила Бридж. – Я ненавижу такие права. Я работала на фабрике, где начальник отдела контроля качества шлепал тебя по заднице, пока ты держала его утренний кофе.

– Не может быть! – Мэри ахнула.

– Правда, со мной он сделал это всего один раз. – Она до сих пор могла видела в замедленной съемке, как его пухлые щеки подрагивали, когда девятнадцатилетняя Бридж крутанулась вокруг своей оси и ударила его по лицу. Она так и не поняла, кто удивился больше – он или она. После этого он был очень холоден с ней, но больше никогда не распускал с ней руки.

– Редж бы так не поступил, – с уверенностью произнесла Мэри. Ей всегда казалось, что он не любит женщин. Особенно брюнеток. Кто-то сказал ей, когда она только пришла на работу, что, если бы у нее были темные волосы, она бы никогда не получила это место.

– Я работала на этой фабрике в начале нулевых, и по тому, как вели себя некоторые начальники, можно было подумать, что на дворе 1970-е, – добавила Бридж.

– А где это было? – спросила Мэри.

– В Дерби. Огромное предприятие по производству сантехнических деталей.

– Ты сейчас там живешь?

– Да, но на другом конце графства. Я живу в сельской местности, это прекрасно.

– Твой муж тоже? – Его имя ускользнуло от Мэри.

Муж? Забавно, а ведь она и правда все еще замужем за Люком. Бридж уже давно переместила его в коробку «бывший» в своей голове, но они все еще не развелись.

– Нет, он переехал в Манчестер. Слышала когда-нибудь о «Мальчике-саженце»?

– О да. Я вегетарианка, ну, пескатарианка, если быть точнее. Значит, Люк работает в «Мальчике-саженце»?

– Люк и есть «Мальчик-саженец».

– Не может быть! – Мэри выглядела впечатленной. – Я часто покупаю их продукцию.

– В таком случае ты помогла профинансировать его «Астон Мартин», – сказала Бридж. Она вспомнила их первую машину – красный подержанный «Форд Фиеста» с замененной синей пассажирской дверью. На ней было больше ржавчины, чем краски. Однако она никогда их не подводила.

– У Джека великолепный «Мазерати».

– Еще бы, – заметила Бридж. – Почему же он не женат, если это и правда так?

Она знала Мэри всего пару часов, но та не была похожа на девушку, влюбленную в женатого мужчину.

– О, Джек женат на работе, – ответила Мэри. – За эти годы у него было много подружек, но они не задерживались надолго. Я думаю… – Она сделала паузу, собираясь сказать что-то, граничащее с неосторожностью.