Безжалостный обольститель - Джулия Лэндон

– Софи, – начал Джулиан, но замолчал, когда та опустилась в кожаное кресло, на лице ее была написана смесь страха и надежды. Великолепно, он собирается развеять единственную надежду, которая появилась у девушки. О, у него не было сомнений в том, что Софи выйдет замуж за человека, не только достойного ее по своему положению, но и доброго. И это, конечно же, не будет Уильям Стэнвуд.

Он провел рукой по волосам и повернулся к камердинеру.

– Ты свободен, – сказал он и подождал, пока Бартоломью покинет комнату. – Ведь мы договорились еще во время сезона, что ты не должна отвечать на знаки внимания со стороны сэра Уильяма, разве не так?

Софи виновато отвела взгляд. Пожав плечами и не поднимая глаз, ответила:

– Я просто сказала, что он заезжал с визитом. Я не говорила, что приняла его.

Ну нет. Он вырастил четырех девушек и знал их уловки.

– Нет, не говорила... так ты приняла его? Еще одно пожатие плеч.

– Ну, если только минуту, – пробормотала она и, подняв глаза, сжалась, прочитав что-то в его взгляде. – Было бы грубо отказать ему. И тетя Вайолет присутствовала. Он был неподалеку и заехал просто поздороваться. Что тут плохого?

Плохого? Плохо было то, что Стэнвуд способен проскользнуть в ее жизнь словно змея, а потом выжать из нее все до последнего пенса. Но как объяснить молодой девушке, что единственный мужчина во всей Англии, удостоивший ее своим вниманием, на самом деле негодяй и развратник, которому нужны только ее деньги? Джулиан подошел к окну, и жилка на его подбородке задрожала от напряжения, когда он пытался сказать ей об этом так, чтобы не причинить боли.

– Я не хочу перечить тебе, Джулиан, но мне скоро исполнится двадцать один год. И тогда ты уже не сможешь мне указывать, кого принимать, а кого – нет.

Непривычный вызов в словах Софи отозвался в душе Джулиана паническим страхом. Он резко обернулся и в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние. Софи вздрогнула, попытавшись встать с кресла, но он опередил ее, схватил за локоть и поднял.

– Не думай, что тебе когда-нибудь будет позволено видеться с ним, малышка. Ты по-прежнему будешь жить в моем доме, под моей защитой, и я никогда не разрешу тебе принимать его, понимаешь?

Глаза Софи широко раскрылись; она выдернула руку и отшатнулась.

– Почему ты не хочешь, чтобы я была счастлива?

– Ну конечно, я желаю тебе счастья, Софи! Но ты не будешь счастлива с таким человеком, как он. Ты должна доверять мне.

Ее губы задрожали.

– Ты ничего не понимаешь! – крикнула она и бросилась к двери.

– Софи!

Она резко остановилась, ее рука была уже на ручке двери.

– Больше не встречайся с ним.

Она выскочила за дверь, не взглянув на него. Джулиан устало вздохнул и отправился принимать ванну.

Когда средняя сестра Джулиана, Энн, прислала на следующий день записку, приглашая его к себе на вечер, где собирались их общие друзья, Джулиан буквально ухватился за эту возможность, чтобы только не видеть несчастного лица Софи. Ее мрачное настроение словно накрыло пеленой весь дом.

Приехав к Энн, Джулиан поздоровался с сестрой и притворно ужаснулся тому, как она располнела. В ответ Энн со смехом напомнила ему, что уже на пятом месяце.

«Общих друзей» оказалось достаточно много, и Джулиан с трудом пробирался через толпу к Виктору, мужу Энн, чтобы выпить хереса. Виконт Боксуорт, ниже Джулиана на целую голову, тихий, спокойный человек, потягивал херес и украдкой наблюдал за Энн, перемещавшейся по гостиной от одного гостя к другому. Именно это невероятно нравилось Джулиану в Боксуорте – Виктор обожал Энн. А теперь, когда она носила ребенка, он вообще не мог отвести от нее глаз. Пока они беседовали – вернее, говорил один Джулиан, – он вдруг подумал, каково это, знать, что любимая женщина носит твоего ребенка, который станет воплощением тебя самого.

Виктор как раз задал вопрос о путешествии Джулиана в Париж, когда леди Фелиция Вентуорт вплыла в гостиную.

Джулиан нахмурился. Фелиция неоднократно давала ему понять, что желает его, и сегодня у него совершенно не было настроения отбиваться от ее натиска. За ней по пятам шли лорд и леди Дилби. Он однажды встретил леди Дилби в темной библиотеке, вернее, его рука натолкнулась на ее руку. С тех пор она практически преследовала его, появляясь на каждом балу, и Джулиан также не был настроен встречаться с ней. Он покинул Виктора и неторопливо стал пробираться в самый дальний угол очень большого зала, часто останавливаясь, чтобы поздороваться со знакомыми.

Он разговаривал с сестрой неудачливого лорда Терлингтона – чью голову, кстати, Джулиан однажды засунул в ночной горшок в Итоне, – когда вдруг увидел Клодию. Несмотря на то что леди Элизабет буквально прижималась к нему, хлопая ресницами и загораживая собой зал, тараторя о какой-то ерунде, Джулиан увидел ее. Берти Радерфорд стоял рядом с ней. Этот болван бесцеремонно поедал ее глазами – его взгляд то и дело нырял в вырез ее красивого темно-фиолетового платья.

Джулиан извинился перед тут же расстроившейся леди Элизабет и направился дальше.

Он очаровательно улыбнулся, когда глаза Клодии округлись от явного удивления.

– Добрый вечер, леди Клодия, – сказал он с грациозным поклоном и коротко кивнул: – Радерфорд. – Он не стал дожидаться ответа Берти и сосредоточил все свое внимание на Клодии.

– А, лорд Кеттеринг. Оказывается, вы нашли дорогу домой из Франции. – Она непочтительно улыбнулась. – Видимо, ветер принес вас на берега Англии?

Наглая девчонка.

– Меня штормом выбросило на берег, а оттуда пришлось идти пешком, потому что очень трудно нанять карету в Нью-хейвене.

Без тени раскаяния Клодия рассмеялась. Располневший Берти, похоже, пытался сообразить, что бы такое умное сказать, поэтому Джулиан слегка придвинулся, оттесняя его от Клодии.

– Надеюсь, цветы нашли вас? В ее глазах засверкало веселье.

– Ну как же, конечно! Как вы добры, что вспомнили тех, кто служил нашей любимой Англии. Обитатели больницы Челси собираются написать вам письмо с благодарностью, ведь ваши цветы так украсили их палаты.

Глядя на них в некотором замешательстве, Берти спросил:

– Прошу прощения? Ты послал цветы в больницу Челси?

– Не совсем, – спокойно ответил Джулиан.

– О нет же, послал! – весело возразила Клодия. – Похоже, у него страсть к военным.

– Моя страсть, мадам, на самом деле...

– Совершенно неуемная, – беспечно перебила она. – О, я вижу лорда и леди Дилби. Прошу извинить меня, милорды, мне непременно нужно выразить им мое почтение, – произнесла Клодия и тут же покинула их. Берти с тоской вздохнул ей вслед, потом посмотрел на Джулиана:

– Военные, да? Я лично предпочитаю моряков.