Шпаргалка - Сара Адамс

Да, да, да, он такой благородный. Но мой мозг перестал слушать после одного очень важного ключевого утверждения.

— Ждать. Вернись. Ты сказал, что нет… Я снова не могу подобрать слов.

Натан Донельсон не спал с моделью нижнего белья, с которой встречался два месяца? Мой мозг не вычисляет. Он вот-вот выключится, и дым вот-вот вылетит из моих ушей.

— У тебя никогда не было с ней секса? Почему? — Я задаю этот вопрос, хотя я не должна. Но мне нужно знать, потому что Натан… Натан! Просто посмотри на него. Он источает сексуальность, и каждая женщина в мире хочет его. Даже миссис Дортея, вероятно, неравнодушна к нему!

Его лицо пугающе серьезно. Мы больше не шутим.

— Потому что я холостяк.

— Что! — Я случайно кричу так громко, что женщина, идущая рядом с грузовиком, оборачивается, пытаясь заглянуть в затемненное окно. Убирайся, леди. Я оглядываюсь на Натана и шепчу:

Ты девственник?

— Нет. — его ухмылка слишком снисходительна, если вы спросите меня. — Думаю, мне следует сказать, что в последнее время я соблюдал целомудрие.

Я качаю головой, думая о тех ночах, когда мне хотелось плакать, чтобы уснуть, думая о том, как он держит в своих объятиях другую женщину. Держит Келси. Оказывается, он не был. — Я не понимаю… она была там в то утро, когда я принесла кофе.

— Ты тоже часто бываешь у меня дома по утрам. Это не значит, что мы сделали что-то физическое.

Я вдруг не могу глотать. Или пощупать мои пальцы. Что творится?! Почему я так реагирую? На самом деле это ничего не меняет, за исключением того, что я чувствую, что все, что я знала сегодня, изменилось. Мое основание шатается.

Натан видит мои широко распахнутые глаза и издает короткий смешок.

— Почему ты придаешь этому такое большое значение?

— Потому что , — говорю я решительно, как будто этого ответа достаточно. — Ты мог заполучить кого угодно по щелчку пальцев. Почему ты хранишь целомудрие? — МНЕ НУЖНО ЗНАТЬ! Он до сих пор не говорит мне кое-что, и это беспокоит меня. Я не думала, что у нас с ним есть какие-то секреты, но теперь я узнаю, что у него есть два больших секрета! Сколько еще есть?

Его темные глаза смотрят на меня.

— Никого, кого я хочу.

Мое сердце бешено колотится. Эти слова вперемешку с ночью и с тем, что он купил мою студию, и мы почти каждый день проводим вместе… Все это вдруг приобрело такой смысл, и… неужели это все?! Мог ли он иметь в виду…

Он хихикает, знакомая игривость снова накрывает его, и все обнадеживающие мысли останавливаются. Как они должны.

— Посмотри на свое лицо, — говорит он сквозь тихий смех. — Ты была так напугана там в течение минуты. Бри, не волнуйся. Я соблюдаю целомудрие только в течение сезона, потому что это помогает моей игре.

Его игра? Он соблюдает целибат ради футбола? Ой. Верно. Это более реалистично и еще одна причина напомнить себе не думать о Натане ни о чем, кроме как о друге. Это все, чем мы когда-либо будем, и этого должно быть достаточно для меня. Он должен! Мне нужно успокоить свое грустное маленькое сердце и серьезно поговорить с ним.

Я выпускаю воздух из легких одним рывком, притворяясь, что чувствую облегчение, чтобы сохранить статус-кво.

— Ой! Боже мой! Да. Это имеет смысл. Я тоже читала об этом исследовании! Я на минуту забеспокоилась, что ты имеешь в виду… — Слишком неудобно произносить это вслух, а также, может быть, немного жалко. — Неважно. Давай просто зайдем внутрь.

— Хорошо. — Он вопросительно улыбается. Боюсь, мое лицо показывает эмоции, которых быть не должно. — Ты в порядке? — спрашивает он после того, как купил парковочный талон (он отказывается пользоваться услугами парковщика, потому что говорит, что это только привлечет к нему больше внимания), и мы идем к ресторану.

— Конечно! Я просто… — Мне нужно сменить тему. Так что я останавливаюсь, и Натан тоже. Я жду, пока он повернется и посмотрит на меня. — Послушай, я до сих пор ненавижу, что ты работал за моей спиной и платил за квартиру, но… совершенно не для протокола… — Я улыбаюсь. — Спасибо, что так заботишься обо мне. Ты… лучший из друзей.

Он кивает один раз, выглядя не таким счастливым, как я ожидала.

— Все для тебя, друг .

Мы смотрим друг на друга несколько ударов.

— Но я верну тебе долг, — говорю я, ломаясь первой.

Он громко стонет и уходит.

В тот момент, когда двери ресторана открываются, несколько голов оборачиваются и делают двойной снимок. Мне кажется, было бы проще, если бы я просто подбежала к Натану с мегафоном и закричала:

— Всем внимание! Нет, ваши глаза вас не обманывают. Это поистине великий Натан Донельсон во плоти!

Одна голова склоняется к другой. Ресторан представляет собой гигантский коктейль из шепота и взглядов. У женщин сейчас текут слюнки. Нам понадобится швабра во втором проходе. Они знают его, они хотят его, и они сделают все, чтобы заполучить его.

Я делаю то, что всегда делаю в подобных ситуациях, и отхожу от него на два больших шага, чтобы не мешать его холостяцкой доступности. Но Натан слегка берет меня за локоть и притягивает ближе к себе. Я смотрю на него хмуро, потому что мое тело сейчас слишком возбуждено нашей близостью. Он знает, что этого делать нельзя, и все же сегодня он здесь, нарушая еще одно правило. Его лицо превратилось в точеный камень, когда он смотрит прямо перед собой, игнорируя мой взгляд.

Хозяйка наконец замечает нас и спешит к своему маленькому подиуму. Ее глаза скользят по телу Натана, и явная жажда, отображаемая в ее расширенных зрачках, неудобна для всех. Встаньте в очередь, леди. Я вздыхаю, а затем внутренне рычу, когда моя ревность поднимается вверх и говорит мне разобрать внешность этой женщины, чтобы найти изъян, который заставит меня чувствовать себя лучше. Не круто, Бри. Если Натан хочет эту красивую женщину, это его прерогатива.

— Г-н. Донельсон, вы можете следовать за мной. Ваша вечеринка как раз в этом направлении. — Но, может быть, меня немного раздражает, что она практически мурлычет?

Он кивает и одаривает ее той вежливой улыбкой, от которой женщины падают, как мухи. Но потом он прижимает руку к моей пояснице и тянет меня за собой. Это собственническое прикосновение, которое он никогда не использует. Моя кожа кипит, но я приказываю ей медленно закипеть, потому что это ничего не значит. Судя по темпу, с которым он движется, его рука давит на меня только потому, что он пытается заставить меня двигаться быстрее, чтобы увести нас подальше от всех этих любопытных глаз и не очень тонкого шепота. Может, надо было позвонить заранее и зайти через черный ход?

Я чуть не спотыкаюсь о свои теннисные туфли, пытаясь не отставать от него. Кроме того, теннисные туфли?!