Двадцать лет спустя - Аля Ибель

«Потеряйся. Давай, уходи!»

Срываю злость на Дине.

«Да пошел ты!» рычит мне женщина и уходит. Мне тоже пора. Поеду домой. Приму ванну, попытаюсь успокоиться. Возьми себя в руки осел. ТАК ЖЕ НАДО *ЛЯТЬ.

Еду по дороге, крепко вцепившись в руль. В голове хаос. Представляю, что сейчас творится на душе у Лины… Но так нужно, правда, поверь мне. Со злостью бью кулаком по бардачку. Он-то в чем виноват, себя лупи, баран. Приезжаю домой и врываюсь на кухню бешеным ураганом. Оксаны нет. Хочется пить. Открываю холодильник, беру минералку и вижу коробку шоколадных конфет. Сын видимо принес. Кроме него в нашем доме никто сладкое не ест. А к черту все! Беру в руки коробку и сажусь за стол. Открываю ее и жадно поглощаю конфеты, которые мне нельзя.

«Влад?»

Оксана входит беззвучно и видит, как я с сумасшедшим видом уничтожаю запас конфет и свой организм.

«Ты че делаешь, Ромашевский?!» кричит Оксана и вырывает коробку из рук. Я встаю и пытаюсь отнять желаемое.

«Ты че творишь?! Отошел!» убирает от себя руки Оксана и выкидывает коробку в мусорку.

«А мне все равно! Я хочу конфеты, хочу сладкое, хочу!» ору прямо ей в лицо.

«Тебе нельзя придурок, угробить себя хочешь?!» кричит Оксана и бьет ладонью по моей щеке. Пощечина приводит меня в себя. Я сажусь обратно за стол. Внутри начинает трясти.

«Что с тобой происходит Ромашевский? А?»

Я молчу. Просто молча чувствую, как конфеты медленно убивают меня…

«Придурошный! Только попробуй еще раз сорваться» злится Оксана и с испуганным видом бежит наверх в спальню за пузырьком лекарства.

**********

Ночь. Не спится. Криз прошел. Лежу внизу на диване. Оксана наверху в нашей спальне, не пустила меня. Обиделась. Это и понятно. В последнее время мое поведение оставляет желать лучшего. Беру в руки мобильный и смотрю время. Два часа ночи. Сна ни в одном глазу. Ворочаюсь с бока на бок. Беру снова мобильный. Хочется набрать ее номер. Просто услышать ее голос. Или чтобы она позвонила первой. Зачем? Теперь Лина вряд ли позвонит. Я добился, чего хотел. Уверен завтра она даже в глаза мне не посмотрит. Будет тихо ненавидеть. И хорошо. Тогда почему мне от этого так хреново? Душа саднит словно простывшее горло. Но как говорится, если чего-то сильно хочешь, это чаще всего сбывается. Самому не верится. Входящий вызов. Ангелина Скворцова… Или я задремал и это снится? Нет. Не сплю…

«Ангелина?» выдыхаю в трубку я. Нет на другой стороне не она. Чей-то чужой голос.

«Владислав Игоревич? Это вы?»

«Да. Кто это? Откуда у вас телефон Ангелины?» напряженно спрашиваю я и встаю с дивана.

«Владислав Игоревич, вы можете приехать? Я не знаю, что делать… Ангелина, с ней что-то происходит. Мы пришли в клуб и…» слышу всхлипы видимо подруги Ангелины. Сердце екает. С Линой что-то случилось…

«Адрес»

Еду по ночному городу, а самого трясет от неизвестности. Адрес, который дала подруга, ночной клуб с нехорошей репутацией. Подъезжаю к месту назначения уже через полчаса. Светом фар освещаю здание, молодежь. Выхожу из машины и оглядываюсь по сторонам.

«Владислав Игоревич! Сюда!»

Вижу, как машет незнакомая девчонка. Подхожу к ней в неосвещенное место. Ужасная картина перед глазами. Ангелина лежит на асфальте. Подруга с бутылкой воды пытается привести ее в чувство… Сажусь к ней и прощупываю пульс. Слабый, нитевидный. Глаза закрыты, дыхание поверхностное.

«Она что-то приняла?» спрашиваю у подруги.

«Нет вроде… Не знаю»

«Все ясно»

Беру девушку на руки и несу в машину без лишних выяснений. Кладу обмякшее тело на заднее сидение. Дело дрянь. Сажусь за руль и выжимаю, что есть силы педаль газа. Беру в руки мобильный и набираю номер знакомого врача. Без него не обойтись. Без всяких раздумий везу ее в свой дом. Нет, не в этот, где живу с женой и сыном. Есть второй. Небольшая двушка в центре. Здесь раньше жил мой покойный тесть. Недавно сделал свежий ремонт. Единственное место, где я могу побыть один, в тишине. Никогда никого сюда не водил и не вожу. Но выбора нет.

Сижу на кухне, пью чай. Время четыре часа утра. Спать по-прежнему не хочется. От волнения не нахожу себе места, даже чуть чай не пролил по всему столу. Наконец, заходит врач.

«Ну, что там док?» спрашиваю его и встаю со стула.

«Все, что надо я сделал. Завтра будет, как новенькая»

«А что было?»

«Да отравилась. Ты же знаешь, какой только дряни нет в этих клубах»

Ясно. Достаю из кошелька пару купюр и отдаю врачу.

«Можно вопрос? Кто она? Родственница?» прищуривается доктор.

«Ага… Племянница. Ну, то есть не моя, а… короче. Не говори никому об этом»

Друг ухмыляется. Видимо не поверил. Ну, и ладно. Главное, чтобы язык держал за зубами.

«Завтра бульончик свари родственнице» лыбится он и идет на выход. Провожаю его за порог и иду к спальне, где лежит она. Ее маленькое личико такое бледное… Но она мирно спит, посапывая в моей постели. Заботливо укрываю ее одеялом и провожу ладонью по волосам.

«Поправляйся, Лина…» говорю я и ухожу в гостиную, чтобы, наконец, прилечь и поспать.

Раннее утро. Кто бы мог подумать: Влад Ромашевский стоит около плиты и варит куриный бульон. До чего я докатился, что со мной сделала эта девчонка? Превратила в тряпочку, которая готова стелиться перед ее ногами в любой момент. Но мне нравится о ней заботиться. Забота не есть слабость. Проверяю время. Нужно ехать на работу. Не хочется. Я оставлю Ангелину одну, пока не смогу убедиться, что ей лучше. Тихонько проверяю, проснулась ли она. Да, уже не спит. Разглядывает, полусидя в кровати сонным взглядом помещение. Беру горячий бульон и захожу в комнату.

«Вы?» спрашивает Ангелина слабым голосом. Молча сажусь с ней рядом, с подносом в руках.

«Как я тут оказалась? Где я вообще?»

«У меня дома» коротко отвечаю я, мешая ложкой бульон.

«Почему я здесь?»

«Твоя подруга вчера попросила о помощи. Ешь»

Вижу, как девчонка упрямо сжала свои губки перед ложкой.

«Отвезите меня домой» твердит она.

«Ты еще слаба, чтобы вставать с постели. Ешь»

«Я не просила вас о помощи»

«Все претензии к твоей подруге. Странно, что она позвонила именно мне»

Вижу, как Ангелина опускает взгляд и меняется в лице.

«Потому что больше некому…»

Эта фраза заставляет меня задуматься. Что значит некому? А родители? Решаю не вмешиваться в личную жизнь и продолжаю настаивать на завтраке.

«Ешь, Лина, не упрямься. Врач так сказал»

Ангелина разжимает губы, и я как ребенка кормлю ее с ложки.