Одержимые страстью - Конни Кокс

– Я врач, Стефани. Ты знаешь, что это такое. Мало того, ты сама врач и выросла в семье врачей. Пациентам нужна помощь не только в будни.

– Да, я знаю правила. Пациенты всегда важнее. – В ее глазах сверкнули слезы. – Ты прав. Я жила с этим всю жизнь. Одно из моих самых ранних воспоминаний – мой первый день в школе. Мы с мамой и папой планировали вместе позавтракать, а затем поехать в школу. Мы вместе ходили по магазинам и выбирали мой первый школьный портфель, коробку для завтрака, а также ноутбук с моим любимым мультяшным персонажем на передней панели. – Она провела ладонью по раскрасневшейся щеке. – Хочешь знать, что произошло в тот день?

Джейсон мог догадаться.

Стефани лишь подтвердила его предположение:

– Сначала позвонили маме, и она ушла. Потом позвонили отцу… Они оба отправились к пациентам. Я знала, мои родители нужны тем людям больше, чем мне, и понимала, что веду себя как законченная эгоистка. – Слезы заполнили глаза Стефани, но она не плакала. Джейсон никогда не видел ее плачущей. – Потом было мое сольное выступление в балетной школе, первый спектакль, день вручения аттестатов об окончании средней школы. Даже если родители приходили, я в ужасе ждала, когда их вызовут на работу. Всегда кто-то оказывался важнее меня…

Он взял бокал и сделал большой глоток виски, так как не хотел видеть ее обвиняющий взгляд. Наконец он сказал то, что вертелось на кончике его языка:

– Но такова участь всех врачей. Мы давали клятву.

– Означает ли это, что ты не сможешь дать мне больше?

– Больше? – Джейсон почувствовал угрызения совести. Он по-прежнему не понимал, что она подразумевает под «больше». Он подошел к ней. В ответ Стефани сделала два шага назад и уперлась в виолончель. – Я знаю, как тяжело расти без отца, поэтому не обреку своего ребенка на ту же участь.

Стефани отшатнулась от него, будто он ее ударил:

– Но ты позволишь этому ребенку почувствовать свою второстепенность.

Джейсон не понимал, как реагировать. Он ощущал себя ужасно беспомощным. Обида Стефани больно ранила его душу, и он не знал, как с этим справиться. Для избавления от душевной боли не существует ни таблеток, ни процедур.

Тем не менее он не мог отвести от нее взгляда.

Стефани первой опустила глаза и уставилась куда-то вниз. На ее лице было выражение равнодушия.

– Джейсон, ты должен уйти.

Позади него послышался явно театральный шепот:

– Вы?..

Он резко повернулся и… встретился лицом к лицу с супермоделью.

Расшитое серебряными блестками платье висело на тощей фигуре. Она уже сбросила лишний вес, набранный во время беременности, и вернула себе острые скулы и впалые щеки.

Позади нее стоял ее муж. Он выглядел так, словно хотел повернуться и убежать в другую сторону, но она вцепилась в его руку ярко-красными ухоженными ногтями.

– Как вы смели появиться на благотворительном вечере, устроенном в память о моем несчастном сыне? Из-за вас умер мой ребенок!

Джейсон держался бесстрастно, наблюдая бурную реакцию женщины. Если бы он не видел ее без макияжа и в слезах в больничной палате, то с трудом бы поверил в ее горе.

Впервые за все время он был вынужден применить стандартную фразу, какую вдалбливали в них во время бесконечных образовательных семинаров в Шеффилдском госпитале:

– Я сожалею о вашей потере.

Джейсон говорил искренне, ведь эта семейная пара обречена оставаться бездетной.

– Сожалеете о моей потере? Это все, что вы можете мне сказать?

Джейсон думал, что сказал достаточно.

Она не дала ему времени, чтобы сказать очередную банальность:

– Ты убил моего ребенка!

Стефани встала между Джейсоном и женщиной.

Ладно. Прямо сейчас он может воспользоваться ее дипломатией.

– Доктор Дрейк не убивал вашего ребенка. – Она говорила жестко, почти рычала. Стефани оглядела женщину с головы до ног. – Вы безответственно вели себя во время беременности, недоедали и скрыли от нас тот факт, что раньше делали аборт. Если бы мы узнали об этом на раннем этапе, то смогли бы провести профилактические процедуры, чтобы избежать резус-конфликта. Если бы вы хорошо питались и соблюдали постельный режим, как советовала вам акушерка, у ребенка было бы больше шансов выжить. И даже в этом случае ваша беременность была бы очень рискованной. Я объяснила все это, когда впервые встретилась с вами и командой ваших юристов, помните?

Ее муж выглядел явно смущенным:

– Почему ты ни о чем мне не рассказала?

– Ты забыл, что должен был уезжать? Тебе нужно было вернуться на съемочную площадку, чтобы избежать излишних затрат из-за простоев, – с горечью бросила ему супермодель.

Джейсон свирепо уставился на ее мужа. Он не должен был так беспечно относиться к своей жене! Потеря ребенка – это не только психологическая, но и физическая травма.

Мужчина пожал плечами, отмахиваясь от ее объяснений:

– Это правда, что ты делала аборт?

Она опустила острые плечи:

– Я была молода. Это случилось давно…

Джейсон знал, что не должен вмешиваться, но все равно сказал:

– Оставь ее в покое, парень. Разве ты не видишь – она до сих пор скорбит?

Все трое уставились на Джейсона так, будто у него выросла вторая голова.

За кулисы протиснулся бармен и указал на стоящий между ними микрофон:

– Ребята, микрофон включен.