Влюбленный без памяти - Ксюша Левина

– Я всегда отдаю долги, – шепчу и понимаю, что передо мной действительно не тот Марк. И этого я не уже ненавижу, а… ещё.

Глава 10. Тогда

– Ну и? Привёл, а что делать не знаешь… Ц-ц-ц-ц, бедолажка… На словах ты Лев Толстой, а на деле…

– Что-то, невестушка, ты сильно болтлива… – Ты смотрел на меня свысока, будто что-то задумал, но я точно знала, что против лома нет приёма.

– Ох, бозе мой, и что мне сделает этот большой и страшный музчинка? – я кривлялась, выделывалась, а ты усмехался. И мне казалось, что мы оба знаем, как переиграть другого, и в итоге оба… проиграем.

– М… ты притащил меня к себе домой, – я осмотрелась. – М-да… шведский рай. Тут всё из “Икеи”? Ладно-ладно… Чем будешь крыть? Мне кажется, что мой ход ну о-очень хорош! Не находишь?

– Не нахожу.

– Давай музычку, а? Что-то тут сильно тухло! – я обратила внимание на рабочий стол и стационарный компьютер, который был включен. По рабочему столу летали мыльные пузыри – заставка. Пошевелила мышкой и тут же попала на настоящее “комбо” – незакрытый музыкальный проигрыватель и трек Джеймса Бланта… «You're Beautiful». – О-о, какой ты рома-антик! – завыла я, села в твоё крутое директорское кожаное кресло и пару раз раскрутилась, подпевая сопливой песне для печальных девочек.

Признаю, я тоже могу такое послушать, но, чёрт побери, у тебя на компе не должно быть песен Джеймса Бланта. Аудиосистема была хорошая, и нас окружала атмосфера романтики и бабочкового тепла – когда от трепета сходишь с ума. Ну, кто-то сходит, не я.

– Да, я очень романтичен, хочешь, отдам тебе своё сердечко?

Ты упал на колени перед креслом и коварно, обольстительно улыбнулся, а я расхохоталась. Правила игры мне ясны: завлечь меня, глупую и впечатлительную, а потом красиво кинуть с небес на землю. Неплохо, весьма… Но дважды в одну воронку – даже не знаю…

– Спасибо, не стоит. Я не интересуюсь субпродуктами. – Моя улыбка тебя тронула. Она была такой же коварной, как твоя, и, видимо, сработала катализатором для некоего мыслительного процесса. Ты стал искать, чем меня зацепить. Ситуация накалялась, потому что ставки, кажется, росли. – Мне нужно мясо! – моё хищное шипение тебя обескуражило.

Ты дёрнулся, отстранился, а я подалась вперёд и соскользнула с кресла прямо тебе на колени. Ты автоматически перехватил меня за бёдра, чтобы не упала, но тут же с шипением отпустил.

– Что такое? Испугался? – я продолжала улыбаться и знала, что ты уже на крючке. Растерялся.

– Хочешь ударить меня моим же оружием? – кривая усмешка стала настороженной.

А я дёрнулась вперёд, чтобы прижаться плотнее. В идеале мне хотелось, чтобы ты почувствовал сквозь рубашку холод серёжки. Я вцепилась в твои плечи, и ты точно от этого напрягся, задышал чаще. Ну и не только задышал. То, что ты “взволнован”, было очевидно – напрягшийся бугор под ширинкой я активно поощряла, прижимаясь ещё крепче, чтобы закрепить успех. Таких тёмных глаз, как у тебя в тот момент, я, пожалуй, ещё не видела за все свои скромные восемнадцать лет. Ты просто задыхался. Кадык вздрагивал, а воздух выходил из лёгких толчками. Твои руки потянулись к моей талии и сжали её, обнажённую, тонкую. Тебе явно это нравилось, снова зашипел, но теперь никуда не отстранился и руки не убрал, а сжал сильнее. А-а-ай, какая досада, как горячо вышло. Я, конечно, на такое не рассчитывала.

И мои губы были уже очень близко к твоим, так что пришлось импровизировать, чтобы победить. Я не собиралась с тобой целоваться или… спать – ничего такого. Просто ты повёлся, а я воспряла духом – это же круто! Как первая победа на чужом поле. Пришлось наклониться и – батюшки, как вспомню, так вздрогну, откуда наглость такая? – лизнуть твою шею. Клянусь, я сделала это! Ты запрокинул голову, и твои чёрные идеальные пряди упали назад, а веки опустились. Чёрт, ты почти мурчал, как котёнок, которому чешут шею, и у меня голова наполнилась чудесной сладкой ватой. Честно, прямо вот в голове стояла некая баба и мотала на длинные палочки розовую вату, круг за кругом. И ваты становилось всё больше, и больше, и больше, пока она не заполнила всё, как жижеподобная сущность из фильма ужасов. В какой-то момент я поймала себя на том, что расстёгиваю твою рубашку… А твои пальцы сжимают мои бёдра, и между ними как-то уж очень жарко, и для меня это ново и непонятно. И ещё непонятнее странное желание прижаться ещё крепче… и нет! И, если честно, ситуация нехило испугала. Первое возбуждение, вызванное… просто напряжением между мной и мужчиной. Меня зацепила твоя реакция на меня, твои руки на моих бёдрах – отложила в копилочку “мне это нравится”, собственная смелость, твое “мурчание”, напряжение и мои отчаянные неудовлетворённые желания. Почему-то мне страшно захотелось, чтобы ты коснулся моей груди. Это раз. Чтобы как-то разобрался с ситуацией между моих бёдер, потому что я жутко хотела каких-то действий. Это два. Рот наполнился слюной, ну или мне тогда так показалось, губы потяжелели, а глотку стало сводить – и всё это от желания быть поцелованной. Прям жуть как захотелось поцелуя. Это три.

Раз-два-три-четыре-пять… вышла Неля погулять.

Порыв ветра распахнул форточку и дошёл до нас, окатив как будто морской волной с ног до головы. Обнял нас. Летний, свежий, пряный от запаха листвы. И мы оба вдохнули его, судорожно, как будто это был яд, принятый за лекарство. Ты смотрел мне в глаза, и я знала – забыл, о чём думал до этого. Ты забыл, что привёл меня сюда мстить за то, что я наплела твоим родителям. И забыл, что я могу быть обманщицей. Но ещё до того, как я успела рассмеяться тебе в лицо и всё-таки уйти, сжал мой затылок и крепко поцеловал, завладев моим языком.

Мы сцепились, как будто сражались насмерть, твои руки задрали мою вязаную кофточку, и когда пальцы добрались до груди, до напрягшихся сосков, я зарычала. Один-один – ты заработал победное очко, я пропустила удар в свои ворота.