Отец подруги - Алайна Салах

— Эй, — Ленка теребит меня за колено. — Ты чего притихла-то? Про Сереженьку думаешь?

Я мотаю головой, не сразу понимая, про какого Сергея она говорит. Этот вечер будто стерся из моей памяти, оставив лишь секунды до того, как мы сели в машину.

— Эй! — звучит уже настойчивее. — Да что с тобой? Ты, что плачешь?

Я машинально трогаю щеки и растерянно оглядываю кончики пальцев. Мокрые и дрожат.

— Я… Ничего… — бормочу я, промакивая слезы рукавом платья. — Просто задумалась…

— О чем? — Ленка встревоженно вглядывается в мое лицо в поисках ответов. — Тебя обидел кто-то, что ли? Только скажи: папа и Мишане, и Ярошу накостыляет. Ему вообще плевать, кто чей сын.

Выдавив из себя смешок, я трясу головой в протесте. Не надо ничего никому говорить, и тем более Борису Александровичу. Ну какая же беспросветная дурочка. Умудрилась придумать себе то, чего нет… Из-за нескольких слов похвалы, из-за пары долгих взглядов… Неужели где-то в глубине души я поверила, что такой мужчина может мной всерьез заинтересоваться? Об этом даже думать кощунственно. Я дружу с его дочерью, и он старше меня на двадцать лет.

Да нет, конечно. Я же не настолько испорченная. А в груди болит, потому что я своего папу вспомнила.

— У меня бывает иногда, — улыбнувшись, я толкаю Ленку локтем. — Гормональный кризис на фоне бурного веселья.

— Уф-ф, Дудаева, — облегченно фыркает. — Я уже испугалась. Ну, ты хоть хорошо время провела? Видела, Ярош с Мишаней чуть в глотки друг другу из-за тебя не вцепились.

— Не помню такого, — машинально отвечаю я. — Ты не против, если я подремлю немного? Устала с непривычки.

— Да спи конечно. — Ленка разблокировала телефон и начинает барабанить пальцами по экрану. — Спрошу пока у Славика, как они. Бедняга. Пьяного Мишу ему придется тащить.

Обняв себя руками, я прислоняюсь головой к стеклу и закрываю глаза. Я соврала. Спать я совсем не хочу. Просто разговаривать сейчас не в состоянии. Картинка татуированной руки, обнимающей женскую талию, никуда не хочет уходить.

Очутившись дома, мы с Ленкой желаем друг другу спокойной ночи и разбредаемся по комнатам. О блондинке я решила ничего ей не говорить. Неизвестно, как Ленка отреагирует. Может быть, ей и так обо всем известно, а может, она, напротив, расстроится. Вдруг до сих пор рассчитывает, что Борис Александрович сойдется с ее матерью.

Скинув с себя тесное платье и смыв макияж, я залезаю в кровать, но сон ко мне не идет. Жизнь, которая мне так нравилась, словно за пару секунд померкла, и я понятия не имею, что с этим делать. Боль, внезапно возникшая в груди, мне не знакома.

Пытаюсь читать электронную книгу, но, смирившись с тем, что никак не могу сосредоточиться, в бессилии откладываю телефон и встаю, чтобы выпить воды. Мама так советовала делать, если не получается уснуть.

Не включая свет, я наливаю себе воды из фильтра и усаживаюсь со стаканом за барную стойку. Ленка, наверное, уже десятый сон видит. Счастливая. У нее-то в голове не завелись тараканы размером с пятиэтажку.

Хлопок входной двери и звук шагов заставляет сердце учащенно запульсировать. Спрыгнув со стула, я вглядываюсь в темноту и на автомате ощупываю края пижамной футболки. Достаточно длинной для сна, но недостаточно для того, чтобы показываться в ней перед кем бы то ни было.

Щелкает выключатель, и кухню заливает ярким светом.

— Почему не спишь? — голос Ленкиного отца звучит немного удивленно.

Проморгавшись, я вижу его самого. В том же костюме, что и несколько часов назад. Да, я не ошиблась. Это точно был он.

— Вышла попить воды… — сиплю я еле слышно, оттягивая футболку в попытке прикрыть бедра. — Не знала, что вы приедете.

Его взгляд мельком касается моих коленей и босых ступней, после чего снова возвращается к моему лицу. Ничего не ответив, отец Лены подходит к холодильнику и достает оттуда бутылку минералки.

— Спокойной ночи, — бормочу я, резко срываясь к выходу. Щеки горят, а конечности напротив ледяные.

— Спокойной ночи, Сона, — долетает до меня в дверях. Наверное, именно мое имя, произнесенное им, заставляет меня остановиться.

— Я вас видела, — выпаливаю я, глядя в его широкую спину. — Сегодня возле клуба.

Борис Александрович медленно оборачивается и меряет меня ничего не выражающим взглядом.

— Почему не поздоровалась?

Во рту так сухо, будто я и не выпила целый стакан воды. Я не знаю, какие чувства испытываю этому мужчине, но то, что он действует на меня совсем не как остальные, готова признать. А еще мне больно видеть его с другой женщиной. Что со мной не так?

— Вы были не один. Поэтому.

Татуированная кисть накрывает металлическую крышку и глухим шипением ее откупоривает. Ленкин отец задерживается глазами на дурацком медведе, изображенном на моей футболке, и тихо выговаривает:

— Иди лучше спать.

12

Какая я все-таки дурочка. Лучше бы не открывала свой рот. Ну вот что мне за дело, где и с кем проводит свое время Борис Александрович? Да, увидела его в обществе молодой и красивой блондинки, что в этом такого? Мы ведь сами с Леной отдыхали и веселились в клубе не одни, а с парнями.

Однако выкинуть из головы навязчивые картинки и мысли не получается. Я признаю это с болью в сердце и долго ворочаюсь в кровати, забываясь сном лишь глубокой ночью. А просыпаюсь в разбитом состоянии и опухшая. Даже приходится скрыть тональником темные круги под глазами, чтобы Ленка меньше мучила расспросами, что со мной не так. Но я и сама не знаю ответа.

— Совсем не спала? — Лена все равно замечает мой понурый невыспавшийся вид, включив двигатель и выезжая за ворота.

— Книгу читала, — щелкаю ремнем безопасности и смотрю на пустое место во дворе, на котором обычно стоит машина Лениного отца.

За все время, что живу в их доме, лишь раз видела, чтобы Борис Александрович