Пойми себя - Ирен Беллоу

– Вы с ней знакомы?

Тревис усмехнулся.

– В таком поселке, как Роузвилл, трудно кого-либо не знать. Я имею в виду местных. К тому же миссис Рэнсом живет неподалеку от меня, в соседнем доме. Вдобавок, я встречался с ней на вилле Гибискус.

Взглянув по сторонам словно из опаски, что кто-то может услышать, Бетти произнесла:

– А она не кажется вам странной?

– Миссис Рэнсом? – медленно произнес Тревис. – Дело в том, что мое общение с ней ограничивалось в основном обычными формулами вежливости. Как говорится, здравствуйте и до свидания. Но, на мой взгляд, она оставляет впечатление человека замкнутого и закрытого.

Бетти кивнула.

– Значит, наши мнения совпадают. Честно говоря, более чопорной особы я не встречала!

В день моего приезда – собственно, это было вчера – миссис Рэнсом встретила меня так, будто я явилась на работу наниматься.

– Смешно, – согласился Тревис, поднимаясь со стула. – Ну что, отправимся к причалу?

Захватив сумочку, Бетти последовала за ним.

Тревис повел ее к выходу, по пути задержавшись у раздаточной стойки и отдав несколько коротких распоряжений. Затем он помог Бетти спуститься по мосткам на берег.

Они двинулись направо, туда, где у каменных причалов покачивались на волнах плоскодонки, парусные лодки и катера.

– Подождите здесь минутку, пока я схожу за веслами, ладно? – попросил Тревис.

Бетти кивнула и осталась у крайнего причала.

Тем временем Тревис направился к длинному ангару, у распахнутой двери которого, прислонясь спиной к стене, сидел на табурете здоровяк с седой, коротко стриженной бородкой от уха до уха а-ля Хемингуэй. На нем были бежевые шорты и майка в сине-белую полоску. Своим видом он напоминал этакого морского волка в отставке. Как и положено подобной персоне, он курил, но не трубку, как можно было ожидать, а толстую сигару. Аромат душистого табака разливался в неподвижном вечернем воздухе, достигая того места, где стояла Бетти.

– Добрый день, Билл, – приветствовал здоровяка приблизившийся Тревис. – Как нынче дела?

Тот кивнул, неспешно вынимая сигару изо рта.

– Понемногу. Лодки сегодня шли нарасхват, большую часть из них уже вернули. Сейчас отсутствует одна плоскодонка, катер и яхта. Вон подростки с ней упражняются. Я им говорил, что в штиль под парусом не ходят, но… – Билл махнул рукой. – Видно, парням хотелось перед девчонками покрасоваться. От берега они еще кое-как отошли, да там и застряли, обратно грести придется.

Слышавшая весь разговор Бетти повернулась и действительно увидела в море напротив причалов лодку с обвисшими парусами.

– А я тоже за веслами, – сказал Тревис. – Возьму «Чайку», охота немного размяться.

Билл покосился на Бетти.

– Ясное дело. Всегда приятно пройтись по морю по вечерней прохладе.

– Это ты верно заметил, – усмехнулся Тревис.

Он скрылся в ангаре и через несколько минут вышел с парой весел. Затем кивнул Биллу и направился к Бетти.

– Идемте сюда.

Тревис первым взошел на причал и приблизился к выкрашенной синей краской лодке с белой надписью «Чайка» на борту. Прыгнув в нее, он вставил весла в уключины и повернулся к Бетти.

– Вот и все. Прыгайте сюда!

– Прыгать? – Бетти подошла к краю причала и посмотрела вниз. До лодки было совсем близко – всего один шаг, – но сделать его почему-то было очень трудно. Волнующаяся возле причала вода выглядела темной, пугающей. В ней колыхались нитевидные, облепившие камни водоросли. Они были похожи на бороду какого-то мифического морского обитателя.

– Ну? – произнес Тревис.

– Я… – Бетти подняла на него взгляд и вновь устремила его вниз, на темно-зеленое бездонное пространство, по крайней мере таким оно ей представлялось.

Тревис посмотрел на нее, и уголки его губ медленно приподнялись в улыбке.

– Боишься?

Бетти прерывисто вздохнула. Она понимала, что бояться смешно, что до дна здесь от силы фута четыре… Но все равно ей было жутковато.

– Не бойся, – сказал Тревис, перестав улыбаться. – Иди сюда, я тебя поддержу.

Но, вместо того чтобы сделать это, Бетти попятилась. Соглашаясь на морскую прогулку, она как-то выпустила из виду момент входа в лодку.

Видя, что Бетти трудно перебороть себя, Тревис принялся отвязывать канат.

– Ладно, мы сделаем иначе, – произнес он. – Ступай на берег, я подгоню лодку туда.

Бетти вздохнула с облегчением.

Она сошла с причала на песок и направилась туда же, куда, ловко управляясь с веслами, двинулся на лодке Тревис. Вскоре они встретились у влажной береговой кромки.

Приблизившись к тому месту, где стояла Бетти, Тревис осушил весла. Затем быстро сбросил кроссовки и закатал джинсы. После чего шагнул через бортик в воду и подтащил лодку вперед, днищем по песку.

Бетти молча наблюдала за его действиями.

Наконец Тревис вышел на сухой песок и направился к ней. Она не разгадала его намерений до тех пор, пока не стало слишком поздно.

А замысел Тревиса был прост, и осуществил он его без малейших колебаний: пока Бетти не опомнилась, подхватил ее на руки и понес в лодку.

Единственное, что Бетти успела, это ахнуть от неожиданности. В следующую минуту Тревис бережно опустил ее на деревянное сиденье.

– Вот и все. И нечего было бояться.

Пару секунд Бетти оставалась неподвижной.

Ее ошеломило то, что только что произошло.

Совершенно неожиданно, без каких-либо предварительных признаков она вдруг оказалась в сильных мужских объятиях. И когда осознала это, у нее захватило дух.

Более двух лет в жизни Бетти не было ничего подобного. Порой ей начинало казаться, что она забыла, каково это, когда тебя обнимает мужчина.

А тут внезапно вспомнила. Вернее, словно заново испытала все связанные с этим ощущения. Первыми были запахи. Когда Тревис подхватил ее на руки, она будто окунулась в них.

Ее ноздри затрепетали, втягивая восхитительные мужские ароматы: разгоряченной кожи, лосьона, чего-то еще – туалетного мыла, наверное – и даже остатки запаха сигары, которую курил Билл и дымом которой успел пропитаться Тревис.

Еще не отойдя от первого потрясения, Бетти испытала второе – ощутила крепость обнимающих ее рук, твердость мышц груди, к которой оказалась прижата, биение сердца.

Однако, словно в насмешку, Бетти ждало еще третье потрясение – в довершение ко всему ее пронзил сильный чувственный импульс.

И, когда Тревис опустил ее на деревянную лодочную скамью, она еще была полна сладостной истомы.

«И нечего было бояться» – проникла в ее мозг последняя фраза Тревиса.