Няня для телохранителя - Риша Вольная

Что сказать, Вероника?! Жизнь тебя, дуру, ничему не учит!

Глава 6

Вероника

Надо бы покинуть колени Ярового, а ещё лучше раствориться в воздухе, но магия мне так же недоступна, как и, по всей видимости, рациональные мозги.

— Захар Пантелеймонович, вы меня, кажется, с кем-то путаете, — выдаю севшим голосом, а самой тут же хочется зажмуриться под проникновенным взглядом мужчины.

Там вожделение борется с негодованием и тихой яростью. Такой опасный для моего покоя коктейль, что я всё-таки пытаюсь сползти на пол.

— Не ерзай, Земляникина, а то передумаю, и полноценный секс в беседке тебе будет обеспечен.

Замираю, но вовсе не от страха наказания. Моя ненасытная вторая половина тела хочет этого полноценного с такой силой, что приходится перестать вдыхать опьяняющий запах Захара и хочется убрать с плеч руки, что обжигает его кожа.

— Захар Пантелеймонович, хорошо. Я, как вы поняли, питаю к вам телесный интерес, но ваши постоянные обвинения меня не понять в чём точно не имеют почвы. Где доказательства того, что я кем-то там являюсь по вашему мнению? И, кстати, хотелось бы подробности.

Яровой недобро щурит глаза, но я раз уж начала врать, так до последнего должна. Вот чувствую, что нельзя ему признаваться.

— Подробности?

Киваю, стараясь не выказывать излишнего интереса.

— Вероника, я твою ложь всем телом чувствую. Дар у меня с рождения такой, — доверительно шепчет мне, наклоняясь прямо к моему уху. — Но если тебе так хочется освежить память, то давай. Два месяца назад в клубе «Ритм» мы с тобой, не называя имён, переспали. Утром меня разбудила уборщица, найдя меня в ванной при номере, где я отключился после охрененной чистки организма. Тебя уже не было. Но так как в ту ночь в моей крови присутствовала ядерная смесь алкоголя, то потом с памятью возникли проблемы.

— Это не я. Я не сплю с незнакомцами, у меня два месяца назад был парень, а сейчас беременность, как вам доподлинно известно.

— Ники, я тебя сейчас или трахну, или придушу. Какой вариант предпочитаешь?

— А третий есть?

— Есть. Два раза трахну.

— Панталонович, да вы, оказывается, озабоченный, — ищу выход, но, блин, какой?! — И угрожать смертью беременной женщине — это кощунство!

— Хорошо, тогда первый или третий?

Мозг кипит во ВСЕХ смыслах, пытаясь придумать нечто оригинальное. Заболтать телохранителя — хренушки, сменить тему — это как если его рот уже мучает чувствительную кожу за ушком: прикусывает, целует.

По моему предательскому телу идёт дрожь, внизу живота снова пожар, и это так горячо и остро, как будто не я пару минут назад испытала оргазм.

— Захар Пантелеймонович, это неправильно. Я же няня вашей дочери, а мы с вами чужие люди. И хотя меня, одинокую женщину, вы по понятным причинам привлекаете, но давайте найдем другое решение вашего недоразумения.

— Что за понятные причины? — откликается мужчина, немного отодвигаясь от меня, при этом опуская остальные части моего предложения.

— Ну, вы красивый, сильный и крайне сексуальный мужчина. Уверена, вам это тысячу раз говорили.

Яровой ухмыляется, впиваясь в моё лицо непроницаемым взглядом.

— Ты первая.

Спотыкаюсь в рассыпании любезностей после ответа. С недоумением смотрю на него, пытаясь понять, к чему эта шутка. Панталонович серьёзен, и даже сжигающее меня пламя ушло на дно его глаз. Кажется, работает!

— Это неправда. Женщины любят таких горячих самцов как ты, — теряя свою роль, перехожу на более удобное в нашем случае «ты».

— Моя бывшая жена, когда поняла, что брак рассыпался, призналась, что я худший трахатель на планете.

— Это она пыталась по больному ударить.

— Так у меня там, вроде, не болело.

Яровой глубоко дышит, видимо, тоже начиная соображать не нижним, а верхним концом своего шикарного тела. Я снова пытаюсь встать, но он только бровь изгибает, не расслабляя захват рук на моём теле.

— Тебе вредно сидеть на холодных скамейках.

Боже! Какие мы вдруг стали заботливые! Но я уже поняла, куда надо давить.

— И раз мы тут вспомнили о вашей бывшей жене, то мне необходим хотя бы минимум информации об отношениях между ней и Ликой. Сегодня был инцидент в этом плане, и я не знала, как должна себя правильно вести.

Бинго! Яровой неспешно убрал руки с моей талии, а я, не теряя времени, тут же подскочила с его ног. Он поднялся следом и взял с другой скамейки полотенце, которое я раньше даже не заметила.

Накинув махровую ткань на плечи, двинулся на выход из беседки.

— Захар Пантелеймонович!

— Боже, Вероника! Хватит терзать мои уши собственным отчеством, — угрожающе прикрикнул, не давая даже закончить фразу.

— Какие мы нежные, — бурчу под нос, но, судя по тому, как дёрнулось мужское плечо, он услышал. — Я хотела бы получить ответ на свой вопрос. Это не моё праздное любопытство, а вполне конструктивный вопрос в связи с моим тесным общением с девочкой.

Я иду следом за Яровым, поэтому вижу, как напрягаются мышцы его спины и замедляется ход.

— Мать Лики с нами не живёт, с дочерью не видится, и её в любом случае к моей малышке не подпускать.

— Ааа, причина?

— Не твоего ума дело, — припечатывает сталью в голосе. — Ты просила минимум. Я ответил.

И пошёл по тропке дальше. Вздыхаю, подавляя в себе желание покопать дальше в этом направлении, а заодно стараюсь не пялиться на спину и задницу впереди идущего.

— И если ты думаешь, что мы закрыли тему, то глубоко ошибаешься, — словно между прочим спустя пару минут ночной тишины добавляет Панталонович. — Доказательства? Тебе нужны доказательства нашего секса?! Отлично! Раз тебе хочется всё это превратить в абсурд, то пожалуйста. К твоему счастью, камеры этого клуба и её гостиницы не работают как положено, а то я бы тебя ещё раньше нашёл. Но я перерою район клуба по камерам слежения соседних организаций, соберу свидетелей от бармена до уборщицы, сделаю запрос в банк по твоей кредитной карте, вытащу данные по такси за тот день.

— Это всё невозможно сделать, Яровой. Особенно про банк и такси, так что не надо меня запугивать! Тем более это нарушение закона о неприкосновенности личной информации.

Мужчина так быстро тормозит, что я непроизвольно врезаюсь моськой между его лопаток. Пытаюсь тут же отскочить, но Захар, разворачиваясь ко мне лицом, тут же хватает мои запястья.

— Это для тебя, Земляникиной Вероники, это невозможно, а для меня, начальника охраны безопасности