Лорд-грешник - Мэдлин Хантер

С лестницы донеслись шаги, и Джоан, войдя в спальню, закрыла за собой дверь. Она была уже в бриджах, и Брайд обратила внимание, насколько быстро Джоан переоделась, вернувшись из города. Обе они любили мужскую одежду, а кроме того, это позволяло сберечь несколько оставшихся у них платьев; но Джоан вообще предпочитала такую одежду женской. Поскольку она ухаживала за лошадьми и скотом, работала в саду, Брайд никак не могла объяснить, почему ей следует носить платье.

– Вот. – Джоан протянула купюру. – Холланд не желал с ней расставаться, даже зная, что тут ее почти невозможно разменять, так что я с трудом его уговорила. Он прямо-таки вцепился в нее.

– Думаю, он никогда еще такой не видел, как и большинство людей здесь. – Развернув пятидесятифунтовую купюру, Брайд передала ее Анне, и та принялась внимательно изучать подпись.

– Господи! Боюсь, ты права, Брайд.

– Вы представляете мое потрясение, когда Холланд на прошлой неделе с восторгом махал ею передо мной.

– Такая небрежная работа непростительна. У них что, совсем нет гордости? – поинтересовалась Анна.

– Нет даже намека, – пробормотала Джоан. – Любой дурак, видевший банкноты того времени, мог бы сразу определить, что подпись кассира подделана.

– Большая часть купюр тридцатилетней давности уже вышла из обращения, – угрюмо произнесла Брайд. Ей хотелось бы верить, что эта не предвестник несчастья, которого она так боялась.

Джоан потерла пальцем сигнатуру.

– Разве она не будет возвращена в Английский банк для обмена на серебро? Может, одна и не…

– Сомневаюсь, что это единственная. Но, в конце концов, и одна вернется для обмена на серебро, – все так же мрачно ответила Брайд.

– Купюра даже плохо состарена, – покачала головой Анна, возмущаясь низкопробной подделкой и поднося ее к свету. – Хотя водяные знаки довольно хорошие – линии близки к оригинальным.

Все молча стояли, словно не веря своему открытию. Наконец Джоан задала вопрос, на который Брайд не хотелось отвечать.

– Это с пластины отца?

– Есть лишь один способ узнать наверняка. – Брайд открыла деревянный ящик, столь ловко унесенный Мэри из-под носа у Линдейла, достала с самого дна несколько купюр с подписью Английского банка и нашла пятидесятифунтовую. Как на любой новой купюре, предназначенной к выпуску, места для заполнения от руки оставались пустыми. Она положила ее рядом с фальшивкой Холланда, и сестры начали тщательно сравнивать технику гравировки.

– Боже мой! – воскликнула Анна.

– Да, боюсь, мы обречены, – пробормотала Джоан.

– Проклятие, – чуть слышно процедила Брайд.

Направив коня на север, к побережью, Эван ехал не спеша, а когда пересек вторую долину, поднялся на высокий холм. Чистый воздух бодрил его.

В такие дни, как этот, с ярким солнцем и ожидающей тебя дома сухой постелью, в северной Шотландии жить просто чудесно. По возвращении в Лондон он обязательно наведет справки о собственности Линдейла: возможно, среди прочего там есть и шотландское поместье. Впрочем, охотничий домик тоже хорошо – он бы с удовольствием приехал сюда для развлечений, а не по обязанности.

Перевалив через гребень холма, Эван начал спускаться. После того как Брайд ускакала, он не встретил ни души и лишь сейчас заметил внизу вереницу людей, домашний скот и мулов, тянувших большие повозки, нагруженные скарбом. Увидев его, люди приветственно замахали руками, дети возбужденно запрыгали, а женщины стали что-то кричать ему.

Сперва Эван намеревался лишь пересечь дорогу, но, в конце концов, из любопытства подъехал к ним.

Голоса тут же смолкли, и женщины стали окидывать его презрительным взглядом. Только молодой человек, замыкавший процессию, улыбнулся ему и пожал плечами.

Эван поехал рядом с ним.

– Ваши друзья были разочарованы, когда получше рассмотрели меня.

– Они вас не за того приняли, тупые увальни.

– Как вас много. И куда вы направляетесь?

Парень снова пожал плечами.

– Большей частью на побережье. А я вот собрался в Новую Шотландию, если устроюсь на корабль. По мне, лучше быть нищим там, чем торчать у моря, пытаясь стать рыбаком. Я арендатор и думаю, что если не разбогатею, так хоть с голоду не помру. В Канаде, говорят, всегда можно найти, чем прокормиться.

Эван оглядел идущих впереди людей. Должно быть, это семьи, которых согнали с их земель. Не об этом ли говорили сестры вчера за обедом? Впрочем, по сравнению с другими его собеседник выглядел на удивление энергичным…

– И за кого же меня приняли?

– За волшебника. – Молодой человек хихикнул и покачал головой. – Прошлой ночью женщины не спали, все дожидались чуда. Я мог бы сказать им, что никакого волшебника нет, но потом подумал: если это поможет им надеяться и ждать, то особого вреда не будет.

– Неужели они думают, что волшебник вернет им их дома?

– Нет, но он придет и даст им немного денег. Такие глупые небылицы рассказывают в холмах годами. К примеру, когда сгорают несколько церковных приходов, ночью появляется волшебник и дает людям деньги, чтобы у них было с чем начать жизнь заново.

– Этот волшебник, должно быть, очень богат, если он переселяет целые приходы…

Однако молодой человек явно не понял мрачного юмора Эвана.

– Он много не дает – только чтоб хватило купить инструменты, заплатить аренду и все такое. Людям не хочется начинать с долгов – ростовщики только и ждут, когда можно будет содрать с них шкуру. – Молодой человек поднял голову и улыбнулся. – Я мог бы сказать, что всадник не тот, кто им нужен, – вы ведь не волшебник, и теперь не ночь…

Да, не волшебник, но Эвану очень хотелось быть им. Он пошарил в жилетном кармане и выругался, нащупав там всего несколько монет.

– Ты вроде бы честный парень. Сожалею, но это все, что у меня есть. Возьми, этого хватит, чтобы купить им еду.

Приняв монеты, юноша кивком выразил свою благодарность, и Эван, развернув коня, поехал к холмам.

– Если увидите волшебника, укажите ему на эту дорогу, – крикнул вслед Эвану его новый знакомый. – Я мог быть не прав, а женщины – правы.

– Значит, нам грозят большие неприятности? – вздохнула. Анна ушла, чтобы помочь Джилли с обедом, а она из сочувствия осталась.

– Да. – Брайд расстроенно шмыгнула носом. – Кто бы ни украл пластины, я всегда молилась только об одном – чтобы их поскорее переплавили. Как-никак медь ведь дорога сама по себе…

Она хорошо помнила тот день, когда они пошли в город на празднество, оставив дома Уолтера. После возвращения они увидели, что в доме побывал вор, и у нее упало сердце; но пропажа кое-каких денег и ожерелья матери оказалась мелочью. На следующий день, открывая по какому-то делу сундук, где хранились пластины отца, Брайд обнаружила, что он наполовину пуст.