Путешествие в рай - Барбара Картленд

Им подали простую, но вкусную еду. Отужинав, они сразу же поднялись наверх. Конрад распорядился, чтобы спальни протопили, и настоял на том, чтобы Камала заняла бо́льшую из двух комнат.

— Хватит мне изображать из себя немощного, — сказал он. — Я и так слишком долго позволял вам нянчиться со мной.

— Мне казалось, что вам это нравится, — улыбнулась Камала. — Снимайте сюртук и садитесь в кресло.

На какое-то мгновение она подумала, что он воспротивится, но Конрад, видимо, слишком устал и сразу же подчинился.

Она расстегнула его рубашку и, стянув ее с левого плеча, принялась растирать ему спину.

— О, так намного лучше. Просто замечательно, — признался он.

Камала тем временем обратилась с мольбой к небесам, чтобы Конрад поскорее выздоровел и обрел прежнюю силу.

Она настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила, как он положил на ее руку свою ладонь, а когда осознала это, то вздрогнула от неожиданности.

— Я уже поблагодарил вас за то, что вы сделали для меня? — спросил он.

— Много раз, — ответила Камала. — Как ваше плечо, лучше?

— Больше не болит.

— Тогда вам пора в постель. Завтра мы снова отправимся в путь.

Неожиданно он взял ее руку, лежащую у него на плече, и, поднеся к лицу, прикоснулся к ее ладони губами.

На какой-то миг Камале стало страшно. Его губы были теплыми, упругими и даже слегка требовательными, и она невольно покраснела.

Она попыталась высвободиться, и, как только Конрад это почувствовал, он тотчас выпустил ее руку и встал.

— Ступайте спать, Камала, — сказал он. — Спокойной ночи.

— Хорошо… — ответила девушка. — Я тоже устала. Спокойной ночи, Конрад.

— Спокойной ночи, Камала, — вновь повторил Конрад, глядя ей в глаза.

Стесняясь того, что он только что поцеловал ее руку, она отвела взгляд. Подойдя к двери, Камала услышала, как он сказал:

— Мне очень хочется отблагодарить вас так, как вы того заслуживаете, но я не нахожу слов, ибо далек от поэзии.

Камала легла в постель, но вскоре поняла, что не может уснуть. Что он имел в виду, сказав, что далек от поэзии? Неужели он действительно считает, что к ней применимо это чудное слово — "поэзия"?

Ей было бы приятно, если бы он думал о ней как о прекрасном эфирном создании, нимфе, восстающей из вод озера в пелене утреннего тумана или танцующей при свете полной луны.

Камала вздохнула. Боже, как неромантична, как банальна и как прагматична повседневная жизнь! Ей приходилось договариваться о стирке его рубашек, затем самой гладить их утюгом, а заодно чистить щеткой сюртук, который он выпачкал при падении…

На ее взгляд, его сапоги выглядели не слишком опрятно. И он постоянно посылал ее проверить, накормлены ли должным образом их лошади.

Интересно, что он подумает о ней, когда увидит ее в элегантном вечернем платье и с цветами в волосах?

Она пожалела, что не надела под амазонку свой самый красивый наряд.

"Далек от поэзии!"

Прежде чем уснуть, Камала несколько раз вспомнила его голос, звучавший совершенно по-особому в тот момент, когда он произносил эту фразу. Завтрашний день они проведут вместе, и она осмелится спросить, что он имел в виду.

Следующее утро принесло пасмурную и холодную погоду. Они съехали с постоялого двора до полудня, и, когда преодолели расстояние примерно в десять миль, начался дождь, который вскоре перешел в ливень.

Конрад завернулся в плащ. Камала последовала его примеру, мысленно поблагодарив своего спутника за то, что он настоял на нужной покупке.

Она натянула на голову капюшон — тот закрывал ей глаза и почти касался кончика носа. Увы, хотя плащ и был плотным и практически не пропускал влагу, Камала все равно продрогла.

Спустя какое-то время они остановились в придорожной таверне, чтобы перекусить и согреться. Конрад попросил жену трактирщика приготовить для них яичницу с беконом. Надо сказать, она оказалась гораздо вкуснее пикулей и сыра, которые обычно подавали посетителям постоялых дворов.

Также он уговорил Камалу выпить стаканчик домашнего сидра, который приятно согрел тело изнутри. Когда после непродолжительного отдыха они снова тронулись в путь, она почувствовала, что от выпитого сидра у нее слегка кружится голова.

Увы, холодный дождь, сопровождаемый ледяным ветром, хлестал им в лицо, прогоняя тепло и мешая ехать с нужной скоростью.

Более того, с каждой минутой становилось все холоднее, и спустя два часа оба почувствовали, что продрогли до костей.

Вскоре двигаться вперед стало невозможно из-за плотной пелены дождя. Стоя посреди безлюдной местности, они озирались в поисках хоть каких-нибудь признаков жилья.

Но, куда ни глянь, нигде не было видно ни домов, ни ферм. Впрочем, неудивительно, ведь они старались держаться в стороне от больших дорог. — Черт побери! — раздраженно воскликнул Конрад. — Так больше продолжаться не может! Нужно найти хоть какое-то пристанище!

— Конечно… Г-где-то ведь должен быть… п-постоялый двор, — стуча зубами от холода, пробормотала Камала.

— Последние пять миль нам не попалось ни одной деревушки, — ответил Конрад. — Лишь отдельно стоящие дома.

В следующий миг дождь, сопровождавшийся все нарастающими завываниями ветра, превратился в настоящую стену воды.

Камала замерзла так, что уже еле держалась в седле и была не в силах не только говорить о чем-то, но даже просто попросить об отдыхе.

Конрад подался вперед и, взяв Ролло под уздцы, резко повернул вправо.

— Кажется, там вдали что-то виднеется, — сообщил он. — Надо выяснить, что это такое.

Постройка оказалась старым полуразрушенным сараем. Конрад открыл висевшую на одной петле дверь, чтобы завести внутрь лошадей, и путники увидели, что сарай наполовину завален сеном.

— Это намного лучше, чем ничего, — произнес Конрад.

У дальней стены виднелось какое-то отверстие, к которому он и направился. В следующее мгновение Конрад пропал из вида. Затем Камала услышала его голос:

— Идите сюда! Посмотрите, что здесь! Нам повезло!

Чувствуя, что ноги не слушаются ее, Камала тем не менее шагнула вперед.

Темная дверь вела из сарая в крошечный фермерский домик, состоявший всего из одной комнаты. Два окна были заколочены досками, наружная дверь заперта.

Внутри оказался полуразвалившийся каменный очаг с холодной, давно остывшей золой. Рядом валялась охапка сухих дров. Похоже, этим местом время от времени пользовались путники и местные бродяги.

— Я разожгу огонь, — предложил Конрад. — Вы сильно замерзли?

— Оч-ч-чень, — проговорила Камала сквозь стиснутые зубы.