Роман в Березовке - Ольга Митрофанова

Пока Наталья тупо стояла и смотрела, как Егор кряхтя усаживается на лавочку в беседке, пытаясь пристроиться поудобнее, дядя Вова притащил пиво, и отправился за пледом.

— Егор, губу бы обработать.

— Давай, в слюне лизоцим вроде содержится, или как там это вещество называется, обеззараживающее короче, так что лижи меня, — откинулся на спинку лавочки, приглашая Наталью действовать.

— Я тебе серьезно, вон сколько крови, губа треснула.

— Лучше бы голова у него бестолковая треснула, — раздался голос Ольги Николаевны.

— Мам, ты чего, перелом костей черепа может привести к летальному исходу, мозг умрет и все, тебе ли не знать.

— Ой, откуда у тебя мозгу взяться-то? — выдав сыну подзатыльник, произнесла Ольга Николаевна.

— Больно вообще-то.

— Наташа, с кем он зацепился?

— Ольга Николаевна, вы меня простите, это я во всем виновата, дура пошла на дискотеку, а там Виталий, брат Надежды, я от них сбежала и домой шла, Егора встретила, он меня домой довез, а возле дома эти, меня искали, — с раскаянием в голосе и со слезами на глазах, путано рассказывала Наталья.

— Все беды от женщин, — притворно вздохнул Владимир Фёдорович, расстилая плед на скамейке, — садись, Олечка.

Ольга Николаевна уселась напротив сына.

— Понятно, Виталька явился, не запылился. Пашка где?

— Я его не видел, — пожал плечами Егор.

— Там в клубе по указке Виталия заварушку устроили, Павел разбирается, — отчиталась Наташка.

— Володя, что ты стоишь, как одинокий кактус в пустыне, разливай пиво, чисти рыбу. Все равно теперь уже не уснём, будем Пашку ждать. Надо же узнать надолго к нам брат его ненаглядной Наденьки пожаловал.

— Олечка, Надя же не при чем.

— Вова, иногда я тебе поражаюсь, у тебя люди через одного святые, только нимбов нет и по воде ни ходят. Хорошо, что ты на мне женился, как ни скажет твоя мама, а то попалась бы тебе какая-нибудь змеюка и пропал бы.

— Олечка, так змеюкой она же тебя звала.

— Это потому что я в год змеи родилась, а так твоя мама знает, что по натуре я зайка.

— Конечно, конечно.

Наталья слушала шутливые перепирания родителей Егора, грелась возле его бока, к ее ногам примостился Бой, согревая своим теплом, вкусно пахло рыбой, потягивала пиво из большого стакана и думала о том, что можно чувствовать абсолютное счастье даже с незнакомыми тебе людьми.

Глава 18

Глава 18

Завтракали на кухне у родителей Егора. Наталья, если честно, после пережитого стресса, запитого кружкой пива с рыбкой, даже не помнит как отключилась. Проснулась в кровати с Егором. Спала у стены, он лежал с краю. В окно, через тюль и не задернутые шторы во всю светило солнце. Егор дрых, раскинувшись на спине, и подсунув руку ей под шею, а Наталья притулилась на боку рядом с ним, положив голову на его плечо и закинув ногу на его живот. Было тепло, мягко и на удивление комфортно. Если бы ещё ни желание справить нужду.

— Не надо ерзать, двери в комнате нет, а мать переодически шастает по коридору. Может конфуз получиться.

От неожиданности Наташка чуть вздрогнула и стукнула Егора кулаком по торсу.

— Я в туалет хочу, а ты разлёгся.

— Ну извините. Я на этой кровати спал всегда один.

— Потому что она на двоих не рассчитана или потому что двери в комнату нет? — язвительно произнесла Наталья.

— Я хотел тебе приятное сделать, между прочим, сказать, что до тебя девушек в родительский дом не приводил.

— Сделай мне приятное, дай сходить в туалет.

Егор на это хохотнул, подхватил Наталью и перебросил через себя, сгрузив на пол у кровати. Она на его действия вскрикнула, поднялась на ноги, продемонстрировав кошачью грацию и вильнув жопкой, под его длинной футболкой, отправилась на поиски туалета.

Увидев, что Наталья проснулась, Ольга Николаевна объявила подъем своим отпрыскам. Егор с Пашкой потянулись на кухню, разливали чай, уминали омлет с бутербродами. Наталья с Ольгой Николаевной ели кашу, главы семьи дома не было. Скорее всего отбыл по каким-нибудь делам.

— Мам, я так подавлюсь, — прогундосил Пашка.

— Жуй, жуй, а потом ещё раз обсудим, Павел, твою несостоятельность.

— Чего сразу-то? — насупился Павел.

— А это ты вот теперь уже не сонной Наталье скажи. Как ей пришлось от этих, этих, — в праведном возмущении не могла подобрать слова Ольга Николаевна, чтобы описать Виталия и его компанию, — членистоногих убегать. Мы вам с детства говорили, что девочек нужно защищать, и если взял на себя ответственность, то неси ее до конца.

— Я между прочим ответственность и нес, не танцевал, а занимался своей работой. Уткиных с Федиными разнимал.

— Да эти черви навозные без конца скубутся, пусть бы хоть насмерть друг друга поубивали, половина деревни выдохнет.

— Мам, ты чего такая кровожадная? Обошлось же, — вступился Егор.

— А в другой раз может не обойтись. И вот чего ты их вечно сам кидаешься разнимать. Вызвал им наряд и пусть сидят пятнадцать суток. Выйдут и опять их туда.

— Ты может вместо меня пойдёшь работу вести, а я так уж и быть расскажу детям про пестики и тычинки, — взъярился Павел.

— Ты на теме пестиков и тычинок три получил. Потому что не выучил толком, — не осталась в долгу Ольга Николаевна, — а я бы, зная, что на дворе «ночь творила», с дамами на дискотеку не пошла, улицы патрулировала и профилактическую беседу с местной молодежью провела.

За столом воцарилась тишина. Егор растянул губы в усмешке.

— Понятно, чего мама с утра заведённая. Любимые ученики постарались.

— Постарались, только не для меня, для Натальи вон. Она же машину у дома оставила.

Наталья сорвалась и пулей помчалась на улицу. Как была в одной футболке Егора, на веранде впрыгнула в шлепки и выскочила за калитку.

Твою дивизию.

— Да провались она эта деревня в преисподнюю. Я за машину ещё кредит не выплатила. У вас что так принято, портить чужое имущество? — повернулась к Павлу.

Павел с Егором вышли следом и осматривали ее машину, разрисованную цветочками, с наглядной иллюстрацией тех самых пестиков и тычинок.

Егор стоял с широко растянутой улыбкой, Пашка хмурился.

— Очень смешно, значит твоего монстра они не тронули, а моя машина за что пострадала? Где теперь искать этих вандалов?

— А че их искать, сто процентов Никитос, внук бабы Раи в шабаше участвовал, пиздюк малолетний, его и тряхнуть.

— У вас это что в порядке вещей, что малолетки портят чужое имущество? За это между прочим статья есть в уголовном кодексе.

Егор продолжал скалиться, осматривая художества на машине. Пашка молчал, все так же напряжённо соображая. Заговорила вышедшая Ольга Николаевна.

— Вчера было шестое июля, «ночь творила», — видя, что Наталья не понимает о чем речь, более доходчиво объяснила, — это ночь накануне «Ивана купала», молодежь собирается и творит мелкие пакости, типа почтовый ящик вверх ногами повесить, лавочку к соседям переставить, калоши на столб закинуть.

— Вы считаете это мелкой шалостью? — ткнула пальцем в разрисованную машину.

К дому подъехал УАЗик, из него выпрыгнул Бой и с водительского места Владимир Фёдорович.

— Ну и чего вы стоите, как митингующие перед памятником вождю?

— Так решаем, как найти и наказать малолетних преступников, — произнёс Егор.

— Мама сама из-за ерунды завелась и вас накрутила. Пашка, дуй к теть Рае, пусть будит Никитоса, а ты, — посмотрел на Егора, — доставай из гаража канистру с чудо-средством. Тяни шланг к автомату подключай, раз сами разрисовали, сами и смоют.

— Это смывается? — с широко распахнутыми глазами, выражающими шок, произнесла Наталья.

— Конечно смывается, у Егора средство есть, они тебе ещё машину отполируют, будет лучше, чем была.

Наталья с укором посмотрела на Егора, мол не мог сразу сказать, надо обязательно, чтобы она нервничала. Вампир энергетический, питается ее эмоциями.

— То есть, мне тут возле дома будут клумбы рисовать, а тебе хоть бы хны? Помыли и забыли? — выкатила претензию мужу Ольга Николаевна.

— А что теперь, мне их кастрировать, чтобы наглядно показать как работает половая система, а не те пестики и тычинки, которые они тут нарисовали. Я вот с молодежью тягаться уже староват как-то, вчерашнего хватило. Долго так не протяну.

— Ладно, пошли есть, Паш, не стой, дуй к бабе Рае, составляй профилактическую беседу, тяните шланг, автомойку из гаража доставайте. Наташа, ты доедать будешь?

— Спасибо, я сыта. Домой пойду, сегодня по плану огород полоть надо.

— Ты одна сильно не надрывайся,