Развод. Стать мамой вопреки - Лия Амадей

Выйдя из суда, мы с Наташей присели на скамейку. До меня наконец-то дошло, что произошло.

— Смирись с поражением. Оля умрёт, — прошипел мне муж, подойдя к скамейке. Ирина же громко рассмеялась прямо мне в лицо.

Приехав домой, иду к себе в комнату. Наташа принесла мне стакан с водой, предварительно накапав туда успокоительного.

От переизбытка эмоций я не знала, куда мне деться. Хотелось плакать. Я старалась унять бушующую в душе бурю, которую вызвал во мне мой муж.

Но у меня ничего не получилось. Подлость Николая меня поразила, и я не могла успокоиться. Мне хотелось рыдать, но слезами горю не поможешь. Я вспоминала малышку, обречённую без операции на смерть.

И от жалости к ней у меня сердце обливалось кровью!

Она должна жить! И я помогу ей. Чего бы мне это ни стоило!

— У меня нет трёх месяцев! — в панике говорила я Наташе.

— Будем бороться за жизнь малышки. Будем искать выход, — успокаивала меня подруга.

На следующий день в нашу фирму должна приехать налоговая проверка.

Ложусь в кровать, завожу будильник на шесть утра, мысленно проклинаю бывшего мужа. Уснуть никак не удается. Кручусь из стороны в сторону. Думаю о проверке, а еще больше думаю и волнуюсь об Оле.

С первыми лучами солнца я встаю с кровати, и иду на кухню готовить нам с Наташей завтрак.

В офис решила приехать пораньше. Нужно еще раз просмотреть отчеты.

Проходя мимо двери директора, я услышала там шаги. А ведь за две недели работы я так и не познакомилась с ним.

Подумав, я делаю глубокий вдох, стучу в дверь. Повернув ручку вхожу.

ГЛАВА 16

Окидываю взглядом помещение. Высокий, стройный, широкоплечий мужчина стоял ко мне спиной, и что-то разглядывал в окне.

«Странно, но его фигура мне знакома» — промелькнуло у меня в голове.

Опускаю глаза и боюсь поднять взгляд вверх, потому что знаю, кого увижу. Нужен кислород. Чувствую себя, как выжатый лимон.

Через секунду молодой человек обернулся. Его глаза округлились. На лице одновременно отразились радость и недоумение. Я тоже была в замешательстве.

— Танюша, что ты здесь делаешь? Как ты меня нашла? Тебе нужна помощь? Или просто так зашла поговорить? — вопросы полились рекой.

— Всё намного проще, Артём. Я здесь работаю. Уже две недели как. И сегодня у меня очень ответственная проверка, — растерянным, тихим голосом отвечала я ему.

Артем на меня смотрел как раньше. Как тогда, в юности… Под его взглядом сердце билось как сумасшедшее.

— Танюша, нам надо серьёзно поговорить. Мне нужно многое у тебя спросить.

В это время в кабинет вошла секретарь Анастасия. Окинув взглядом меня и Артема, она сначала онемела, а потом с ехидной улыбкой заявила о приезде аудиторов.

Проверка продолжалась целый день. Даже на обед не выходили. Проверено было все до последней цифры.

Сказав, что официальный ответ они пришлют в письменной форме через несколько дней, аудиторы уехали.

Я была уставшая и совсем разбитая. Впечатлений этого дня мне хватит на месяц. Наташа, взяв меня под руку, повела домой.

— Лица на тебе нет, Танюша. Опять, что то случилось? Проверка прошла. Выдыхай. Всё будет хорошо. Я сегодня ходила к нашему директору. Просила ссуду на лечение Оли. Он сказал, что подумает, — тараторила Наташа не давая мне и слова вставить.

— Наташа, ты помнишь, я тебе рассказывала о моей первой школьной любви? — я внимательно посмотрела на нее.

— Да помню, но когда это было? — и она рассмеялась.

— Да. Давно это было. Но он-то здесь, — сказала я, выделяя каждое слово.

— Где? И кто он? Объяснить можешь? — удивленно спросила она.

— Артём Михайлович. Это моя первая любовь, — стараюсь быстро моргать, чтобы не заплакать.

С трудом сдерживаю рвущиеся изнутри эмоции. Прошлого не вернуть, и я всё ещё замужняя женщина.

В очередной раз придя проведать Олечку, я не нашла её у себя в комнате. Я пошла к директору. Он был у себя в кабинете.

— Где Оля Прохорова. Она жива? С ней всё в порядке? Почему мне не позвонили? — помертвевшим голосом спросила я.

— Тише, тише. Не так эмоционально. Мы думали, что это Вы передали деньги для девочки. Оля в больнице. Её еще утром прооперировали. Можете поехать её проведать, — почти ласково ответил директор.

Я бежала к такси. Слёзы застилали глаза и мешали видеть. Все вокруг казалось смазанным. Я чувствовала, что мои нервы почти окончательно сдали.

В больнице меня провели в палату к Олечке. Она спала. Я взяла её маленькую ручку в свою руку. Малышка была такой беззащитной, такой нежной. Она будет жить. От одной этой мысли сердце замирало в груди, и необыкновенная радость разливалась по венам.

Эту ночь я провела в больнице. Я думала о том, что Николай не такой уж и плохой, раз оплатил Оленьке операцию. Значит, есть в нем что-то человеческое.

Утром Олечка пришла в себя. Увидев меня, она попыталась улыбнуться. И тут же искривилась от боли. Малышка заплакала. В палату вошла медсестра и попросила меня выйти.

— Доктор, какое состояние у Оли? — вбежала я в кабинет, и с порога налетела на доктора.

— Состояние девочки тяжелое. Следующие несколько дней будут для нее решающими. Всё это время она будет находиться в реанимации. Теперь за неё остаётся только молиться, — проговорил доктор.

Отмахиваюсь от плохих мыслей. Не хочу думать о плохом.

Бегу на работу. Времени осталось совсем мало. Вбегаю в дверь офиса, и со всего разбега врезаюсь в Артема.

— Ты меня убить хочешь? — шутливо спрашивает он.

— Нет. Я просто очень спешу. Сегодня очень много работы. Извини. Я просто всю ночь просидела у Оли. Кто-то оплатил ей операцию. Я думаю, что это Николай — мой муж, — ответила я и прислонилась к стене.

— Да. Хороший, значит, у тебя муж. Не каждый оплатит чужому ребенку операцию, — мягким голосом сказал Артем.

— Это его дочь, — прошептала я и отвела взгляд в сторону.

У Артема от удивления округлились глаза.

— Я ничего не понимаю. Давай сегодня пообедаем, и ты мне все расскажешь. Я со школы о тебе ничего не знаю. Ты после выпускного пропала.

Я согласилась на предложение Артема. И поплелась в свой кабинет. Работа сама себя не сделает.

Мне очень хотелось тишины и спокойствия. Время назад не повернешь. Прожитое нельзя вернуть. Пока я все еще принадлежу другому мужчине. Но былые чувства начали расцветать у меня в груди опасным цветком.

Я никогда его не забывала. Когда-то я так же, как сейчас, мечтала о