Письма проклятой - Мария Ксавьер

Я ненавижу утро и ненавижу день. Уж ночь и вечер куда лучше. Это началось с тех пор, как я попала сюда.

Я пыталась двигаться как можно тише, но кровать все рано скрипела и подпрыгивала подо мной. Нелли еще не проснулась, и я совсем не хотела ее будить до прихода сестер. На минуту я закрыла глаза и представила Дэвида, моего малыша. Нарисовав его образ в своей памяти, я невольно улыбнулась. Большие голубые глаза, словно капли океанской воды, нарисованные акварелью. Маленький курносый нос, и льняные кудри, падающие прямо на лоб. Но образ был не точен и местами размыт, будто время пытается отнять у меня и это. Я должна сохранить его в своей памяти. Должна.

Сестра проследила, чтобы я, Нелли и остальные пациентки появились прямо к завтраку. Не было разве что только Дикой Элли, но сестра Ханна сразу же сообщила, что Элли отправлена в комнату с шипами.

— Ведите себя хорошо, иначе отправитесь следом за Элли. — Ханна улыбнулась и, кажется, по-доброму посмотрела на меня, а затем на Нелли. — И тебя, Вивиан, после завтрака ожидает доктор Бейтс. Ох, как же тебе повезло. Ведь именно в это время к нам приходят посетители, но я надеюсь, вы успеете. — Ее раскатистый смех заставил обернуться.

На завтрак нам подали какое-то варево, слегка напоминающие кашу. К тому же холодное, как вода в океане. Кусок хлеба и чай, который заваривали, наверное, уже тысячу раз я проглотила быстро. Никому здесь нет дела, нравится тебе еда или нет, но, если не хочешь умереть с голоду, придется довольствоваться тем, что дают.

Длинные деревянные столы стояли друг за другом. Нас рассаживали всегда строго по порядковому номеру. Сестры ходили между рядами и иногда заглядывали к нам в тарелки. Наблюдали, как мы заталкиваем в себя остатки с их стола.

Доктора Бейтса и доктора Гриффина за завтраком мы видели довольно редко. Они обычно сидели в столовой для персонала, всегда долго и много ели, обсуждая при этом нас или же науку, которой они посвятили всю свою жизнь. Так обычно говорил доктор Гриффин.

Я доела все что мне дали. В мою пустую тарелку капнула слеза, которая секунду назад выскользнула из моих глаз. Новый день. Какой по счету? Я сбилась еще на третьем году нахождения здесь. Новый день в аду.

Сестра Ханна мне приветливо улыбнулась, поправила мои волосы, которые утром я так тщательно расчесывала и заплетала в косу.

— Пойдем, Вивиан. Доктор Бейтс уже ждет тебя. Не представляешь, что вчера было в коридоре с Элли после стула. — Она закатилась смехом.

— Ханна, только быстро. Не застрянь где-нибудь по дороге обратно. — Рявкнула сестра Ригес и просверлила своим стальным взглядом сестру Ханну, и та сразу же умолкла.

Доктор Бейтс, как обычно, сидел в своем кабинете, который находился в конце западного крыла. Его кабинет был самым теплым и уютным местом во всей лечебнице. Больше всего я любила и ненавидела находиться здесь. Доктор стоял спиной к нам, когда мы вошли.

— Проходи, Вивиан. Садись. Сестра Ханна, вы можете идти. Я позову, когда вы снова понадобитесь. — Отрезал он даже, не поворачиваясь. — Ты снова плакала, Вивиан? Мне бы не хотелось снова возвращаться к этому разговору, но ты просто не оставляешь мне выбора.

Он резко повернулся и поразил меня своим холодным взглядом. Его серый, шерстяной костюм сидел на нем, как всегда, безупречно, кипельно-белая сорочка подчеркивала благородной серный цвет туго затянутого галстука. Мне на минуту показалось, что ему тяжело дышать, так сильно был затянут галстук вокруг его шеи. Черные волосы были зачесаны назад, а усы словно маленькая черная щеточка высилась над его тонкой губой. Его голубые глаза источали такой холод, будто в них были навечно заточены кусочки льда.

— Как давно ты не была на стуле, Вивиан? Три года. Это довольно большой срок. Я должен прописать тебе его как лечение, если ты не исправишь свое поведение.

— Но я всего лишь…

— Нет, молчи. Пожалуйста. — Его голос стал мягким и теплым. Он приложил свой указательный палец к моим губам. Он был так близко, что я вжалась в спинку стула. На секунду он закрыл глаза, а затем резко отстранился. — Я должен прописать лечение. Одних пилюль недостаточно. Ко мне могут возникнуть вопросы у доктора Гриффина. Ты должна будешь отправиться на стул.

Он говорил это так протяжно и с такой усладой, будто это доставляло ему особое удовольствие. Я все еще молчала. Он любил, когда я молчала. Не знаю почему, но он часто просил меня не издавать ни звука.

От одного только воспоминания о стуле у меня дрожали колени, и учащалось сердцебиения. Больше всего я бы не хотела оказаться на стуле. На нем вчера была Элли и были почти все мы. Я не вынесу это снова. Я так не хочу испытывать эту удушающую тошноту и сильное головокружение.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — Его взгляд был совершенно спокоен.

— Горячее молоко, пожалуйста. — Прошептала я и отвела глаза.

Он аккуратно подал мне бокал, стараясь меня не обжечь. Мои трясущиеся от холода руки обняли этот сосуд. Я буквально прильнула к нему, стараясь получить как можно больше тепла. Пар слегка обжигал мою кожу, но я считала это наградой. Отпив немного, я с благодарностью посмотрела на доктора, он слегка улыбнулся и придвинулся ближе ко мне.

— Но, ты ведь знаешь, что я могу помочь тебе избежать стула и прочих важных для тебя процедур. Повторюсь, важных процедур. — Это он проговорил особенно четко. Я положительно кивнула, и его взгляд резко упал на мои руки, сложенные на коленях.

Он снова приблизился и резко схватил меня за руки. От неожиданности я вскрикнула.

— Молчи. Прошу тебя, молчи. — Он начал целовать руки своими масляными губами. Я замолкла, но продолжала глубоко дышать. Я чувствовала на своей коже его гладко выбритые щеки, словно настоящий атлас. Было щекотно, когда его густые черные усы касались моей кожи. Он ни на секунду не останавливался, он целовал и облизывал мои руки своим мокрым и теплым языком. Я вспомнила, как в детстве собаки лизали мне руки.

— Ты же знаешь, что я все еще без ума от тебя. Ты знаешь это. С самого первого твоего появления, я перестал быть прежним. Ты не покидаешь мои мысли уже семь лет.

— Но вы обещали помочь мне покинуть это место. — Отозвалась я.

— Ты