Измена. Мы больше не твои - Ира Дейл

Сзади раздаются голоса, но я не вслушиваюсь. Не хочу знать, о чем идет речь. Мне уже хватило с лихвой.

— Оля, Лена, — зову малышек, подходя к ним ближе. Они сразу же оглядываются, видят меня и бегут навстречу. Присаживаюсь, расставляю руки. Девочки тут же бросаются ко мне в объятья. Прижимаю их себе крепче и с облегчением выдыхаю. Никому не позволю их у меня забрать.

— Пора кушать? — спрашивает спустя пару секунд Лена.

— Нет, — немного отстраняюсь, чтобы видит глазки девочек. — Мы уходим, — когда вижу, как обида появляется на их личиках, добавляю: — но я предлагаю заехать в кафе.

Малышки сразу же раскрываются в широких улыбках.

— Пойдемте, — поднимаюсь, беру девочек за руки и веду обратно на террасу.

Тем ближе она становится, тем сильнее напрягаюсь. Судя по лицу мужа и пропавшей Валентине Петровне, вряд ли на террасе нас ждет что-то хорошее.

— … у тебя неделя. — улавливаю обрывок фразы Альберта Викторовича, подходя к мужу.

— Я думаю, мы встретимся раньше, — зло бросает муж. После чего видит меня и немного расслабляется. — Пошли, — указывает головой на дверь, разворачиваясь.

Артем сразу же направляется в дом, а мы с девочками, попрощавшись, следуем за ним. Вот только стоит нам пересечь холл и выйти с другой стороны на улицу, как сзади раздается стук каблуков и недовольный окрик:

— Артем, подожди.

Меня словно ушатом ледяной воды обдает, когда я понимаю, что к нам приближается Катенька.

Глава 18

Застываю. Артем тоже останавливается. Только малышки тянут меня вперед. Приходится их притормозить.

Оглядываюсь через плечо. Замечаю, как Катенька приближается к нам. На ее лице отражается ничем неприкрытое недовольство.

— Открой машину, — смотрю на мужа.

Артем ловит мой взгляд, достает ключи из кармана джинсов и нажимает на кнопку. Сигнализация тут же пиликает.

— Девочки, бегите в машину, — подталкиваю малышек вперед.

Они сразу же срываются с места. Почти одновременно достигают автомобиля, пару мгновений борются за то, кто будет открывать дверь, после чего по очереди забираются внутрь.

— Иди с ними, — заявляет муж, до того как малышки успевают закрыть дверь.

— Нет, — мой голос твердый.

Я хочу послушать, что скажет Катенька, поэтому набираю в грудь побольше воздуха, после чего сразу же разворачиваюсь. Как раз вовремя — девушка останавливается напротив нас, упираются руками в бока.

Артем тяжело вздыхает, после чего становится рядом со мной.

Катенька переводит взгляд с меня на мужа и обратно. В ее глазах отражается отвращение. Но оно тут же стирается, сменяясь вселенской обидой, направленной на моего мужа.

— Значит, ты выбрал ее? — указывает головой на меня, в ее глазах появляются слезы.

Это выглядит настолько наигранно, что я кривлюсь. В груди закипает ярость, дышать становится тяжело. Приходится сжать кулаки, чтобы подавить желание врезать Катеньке по ее притворной физиономии.

— Я разве тебе что-то обещал? — в голосе Артема слышится сталь.

Даже у меня мурашки бегут по позвоночнику.

— А как же…? — глаза девушки округляются, становятся чем-то похожими на кота из Шрека.

Муж рядом со мной напрягается.

— Хватит устраивать цирк, — рявкает Артем. — Ты прекрасно знаешь, что я никогда не собирался разводиться.

Невинное выражение резко спадает с лица Катеньки. Девушка приподнимает подбородок.

— В любом случае, дядя дал тебе неделю, — вздергивает бровь. — Сам примешь решение? Или, может, поведать ему занимательную историю о нашей последней встрече в твоем кабинете? — уголок губ девушки приподнимается.

Острая боль пронзает тело. Услышать еще одно подтверждение, что муж не был мне верен сродне клинку воткнутому в сердце. Начинаю сгибаться пополам, чтобы хоть как-то потушить агонию. Но сразу же понимаю, что не могу показать слабость, поэтому резко выпрямляюсь, расправляю плечи и просто стискиваю челюсти.

— И отправишься в пансион благородных девиц на перевоспитание, — хмыкает муж. — Или замуж тебе выдадут… не за меня.

В словах Артема нет ни капли жалости. Сомнений не возникает — Катенька для него ничего не значит. И из-за этого мне становится еще больнее. Если бы Артем влюбился в другую, понял, что без нее жить не может, то это было бы проще пережить. Но с Катенькой у него, явно, всего лишь… интрижка. На одну ночь? Или… на несколько. Как долго он с ней спит?

У Катеньки на лице отражается настоящий испуг, после чего она делает шаг к Артему, сцепляет руки перед собой, заглядывает мужу в глаза.

— Но я же люблю тебя… — бормочет заискивающе.

Артем шумно и как-то обреченно выдыхает. Не знаю, что он собирался сделать, но я не выдерживаю, опережаю его.

— Тебе не стыдно? — чуть склоняю голову набок. — Вроде бы, взрослая девочка, — окидываю Катеньку оценивающим взглядом, — симпатичная. Зачем тебе тратить время на чужих мужей?

— А что такого? — хмыкает Катенька, переводя бесцеремонный взгляд на меня. — Ты что приватизировала Артема? Я не имею права в него влюбиться?

— Или, может, тебя привлекает то, что он красивый и богатый? — перевожу на человеческий язык слова девушки.

Катенька на мгновение теряется, после чего коварно усмехается.

— А разве это все не часть Артема? — абсолютно невинно заявляет она.

У глаза ползут на лоб от такой наглости. Находиться поблизости с Катенькой становится противно.

Перевожу прищуренный взгляд на мужа.

— И на эту… — замолкаю на мгновение, подбирая нужное слово, но не нахожу подходящее, которое во всех красках описало бы девушку перед нами, поэтому просто продолжаю: — ты променял нашу семью?

Артем поджимает губы, сводит брови к переносице.

Явно, хочет что-то сказать, но я его опережаю:

— Разбирайся с ней сам, — разворачиваюсь. — Буду ждать в машине.

Но мне не удается сделать даже пары шагов, как до меня доносится стук каблуков и громкое “стойте”.

Голос, без сомнений, принадлежит не Катеньке, поэтому оборачиваюсь.

К нам спешит Валентина Петровна. Несется с такой скоростью, что ее лицо раскраснелось, а сама женщина запыхалась. Не сразу замечаю в ее руках стеклянную прямоугольную форму для запекания, в которой виднеются спагетти с мясным соусом. Паста?

— О, как хорошо, что вы еще здесь, — Валентина Петровна рядом с Катенькой. — Я слишком много приготовила, не хочется выбрасывать. А у вас дети.