Мои - Мария Зайцева

А я… Я в какой-то момент просто осознал, что чисто физически сейчас нашего с Аней противостояния не выдержу. Она же сто процентов кинется в бой.

И я сто процентов отвечу. Возможно, что даже так, как обычно отвечаю, когда ловлю ее, настроенную драться за свою независимость. То есть, утащу в ближайшее укромное место, и…

И опять все будет хорошо, да. В моменте. Потому что единственное, в чем мы с Аней полностью ладим, это постель. А вот все, что вне ее…

Смахиваю все лишние сообщения, потом просмотрю.

Мэр начинает свою итоговую речь, финаля встречу. И хорошо, пора уже. Время — седьмой час вечера, Аня с дочерью уже должны ехать в сторону моей квартиры в центре. Ванька еще занимается, у него рукопашка. Но там я спокоен. Занятия в моем клубе, туда заходить могут только те, что совсем без башки. Как Аня моя когда-то, да… Так что Ваньку привезут после занятий тоже ко мне.

И Ане, раскаленной моей очередной инициативой, будет чем заняться. Дети, еда, то да сё… Может, угомонится.

А там и я подъеду как раз. Поговорим предметно.

— Ну что же, я надеюсь, что ведущие предприятия города поддержат инициативы администрации, — круглит встречу мэр, — а то город у нас один, заботиться о нем — цель каждого живущего и работающего здесь…

Опять бабки вкидывать, значит.

Не забыть с финансистом на эту тему поговорить, чтоб в план расходов внезапную благотворительность внес… И, наверняка, Верхоухов хочет, чтоб и его лично отблаготворительствовали… Интересно, насколько массовой будет чистка в рядах сотрудников мэрии? И усидят ли мои ребятки? Должны, по идее…

— А теперь приглашаю на неофициальную часть вечера, фуршет…

Так… А вот этого в программе не было.

Все поднимаются, я тоже, бросив последний взгляд на экран смартфона. Почему Аня не звонит скандалить? Странно. Копит злость, значит. Ох, весело мне будет вечером! Хотя… Неплохая перспектива, да.

— Тагир Хасанович, — обращается ко мне Верхоухов, неожиданно выделяя из толпы предпринимателей, — хотел бы с вами лично пообщаться, познакомиться ближе, так сказать…

Будь я прежним Хазаром, то отбазарился бы, что не телка, чтоб ближе знакомиться. Но сейчас…

Черт, да почему Аня не звонит? И Миша должен был отписаться, что все в порядке… А все в порядке. Если бы не в порядке было, то мне бы уже охрана набрала… А если охрану положили?

А если Мишу?

А если…

В глазах темнеет от жути, которую не хочется представлять, думать о ней, просто потому, что самые стремные вещи имеют особенность сбываться, если про них думаешь.

Но и тормознуть свое неожиданно заоравшее сиреной предчувствие не получается.

Седьмой час.

Из сада Аленку забирает Аня обычно в пять, полшестого. Край — шесть.

Миша ждет у сада, он на связи с охраной Ани. Парни из охраны, учитывая то, что недавно произошло с Жекой, крайне замотивированные, да. При любом кипише будут мне звонить. Значит, все в порядке.

Всех сразу положить не могут, у нас не девяностые, чтоб одной очередью, или взрывом… Да? Да?

— Признаюсь, мне крайне важно, чтоб градообразующие предприятия были… — фоном идет болтовня мэра, я не отвечаю, стою, тупо сжимая в немеющих пальцах телефон.

Надо набрать самому.

Надо.

Мише.

Да.

— Тагир Хасанович, я думаю, что мы с вами еще…

Звонок!

Миша!

— Слушаю.

— Хазар, — бубнит Миша напряженно, и у меня от его тона буквально шерсть дыбом встает по позвоночнику. — Аня зашла в сад. А обратно не вышла. Уже полчаса.

Глава 14

— Аня зашла в сад. А обратно не вышла. Уже полчаса. Че делать, Хазар?

Каждое гребаное слово бьет набатом по голове, мешая думать. Словно в землю мерзлую сваи вколачивает. С хрустом тошнотворным.

— Че делать, Хазар? — продолжает бить словами Миша.

— Охрана ее… — хриплю я, стискивая сотовый в кулаке и диким усилием воли стараясь держать себя, чтоб не раздавить хрупкую коробочку пальцами.

— Она жестко запрещает заходить туда, Хазар, говорит, что напугаем там всех…

— За ней! — рявкаю я так, что, кажется, эхо вылетает из помещения и отправляется гулять по городу, распугивая голубей на крышах домов.

— Тагир Назарович, я не понимаю…

Что там не понимает очередной говорящий попугай из столицы, я не дослушиваю.

Разворачиваюсь и иду к выходу.

И да, передо мной с треском разлетаются кеглями все, кто по дурости встал на пути. Как в старые добрые, да, Хазар?

Вспоминал тут, совсем недавно, с ностальгией, да?

Как тебе эта атмосферка, Хазар?

Заходит?

Скучающие на улице парни подкидываются и шустро топают за мной, прыгают в тачку, не задавая ненужных вопросов. Моя перекошенная морда — отличный способ остаться в себе сейчас, не скидывая бессильную ярость на тех, кто просто рядом находится.

Главное, что не лезли.

Хотя, нет.

Главное, чтоб Аня и Аленка…

— Сонный, — на автомате набираю одного из тех, что подвешены на кнопку тревоги, — срочно дополнительную охрану в клуб, к Ваньке. Его никуда не возить, ждать распоряжений. К саду Аленки бойцов. Ментам — как обычно.

— Понял, — бубнит Сонный и отключается, не выясняя подробностей. Кому надо, он и так наберет и спросит.

Я набираю Мишу, хотя смысла в этом нет. Если найдут, то он мне сразу…

Как найдут, “как”, а не “если”, мать его!

— Хазар, из здания не выходили, перекрыто все сейчас. И квартал тоже, — сухо рапортует Миша, — прочесываем. Пять минут, Хазар.

Отключаюсь, смотрю на сведенные судорогой пальцы и силой заставляю себя выпустить телефон из рук на сиденье.

— Три минуты, Хазар, — рапортует водитель, закладывая такие виражи, что колеса визжат от ярости и напряжения. Как и все мое нутро сейчас. Бессильных ярости и напряжения.

Я ничего не могу сейчас сделать. Только ждать.

Это — самое страшное! Не хочу снова этого испытывать! Не хочу!

Экран телефона загорается ровно в тот момент, когда машина тормозит у входа в детский сад.

— Хазар, нашли! — в голосе Миши столько облегчения и радости, что у меня буквально воздух комом в горле встает. Я что, не дышал все это время?

— Нашли, все норм!

На заднем фоне раздраженные женские голоса, затем счастливый писк Аленки в микрофон:

— Папочка!!!

Ох, еб…

Передо мной открывают дверь, но я не могу сделать ни одного движения. Сижу, тупо глядя перед собой, слушаю щебетание дочери в трубке и машинально потираю область сердца. Эти женщины… Они меня убьют когда-нибудь, клянусь…