Соболиная Вершина - Девни Перри

— Привет, малышка, — дядя Вэнс обнял меня за плечи. Должно быть, он уловил запах ветра и хвои в моих волосах, и, хотя он пытался это скрыть, его рот слегка нахмурился. — Ты ходила в поход.

— Ты ходила в поход? — спросил Матео с противоположной стороны острова. — Куда?

— На Соболиную вершину.

— Это моя любимая тропа.

— Я знаю.

Он хихикнул.

— Я уже говорил тебе об этом раньше, не так ли?

— Раз или два, — я улыбнулась, заметив, как румянец проступил на моих щеках.

Румянец не был таким яростным и интенсивным, как год назад. Время и привычка помогли мне легче скрывать свою влюбленность в Матео. Или, может быть, моя любовь к нему больше не вырывалась на поверхность, когда он появлялся в комнате, потому что она просочилась глубоко в мои кости.

Он взял зелёный горошек с подноса с овощами и обмакнул его в ранч, прежде чем положить в рот.

— Может быть, я поднимусь с тобой в следующий раз, когда ты отправишься в путь.

Он также говорил мне и об этом. Раз или два.

— Конечно. Я дам тебе знать, когда в следующий раз поеду в том направлении, — солгала я.

Как бы мне ни нравилась идея, что мы с Матео будем проводить время вдвоем, он никогда не будет приглашен в мой поход. И никто другой тоже. Ведь сегодня я не ходила на Соболиную вершину.

Я была на противоположном конце долины, пробираясь через лес, где ближайшая туристическая тропа находилась не менее чем в километре. Март в этом году выдался не по сезону теплым, поэтому мне было проще выбраться в горы.

Вэнс застыл рядом со мной и скинул с меня руку. Его челюсть сжалась.

Это напряжение означало, что в следующий раз, когда мы останемся наедине, меня ждёт лекция. За последний год я хорошо узнала этот взгляд. И лекции тоже. Но его беспокойство исходило из добрых побуждений.

— Мы все еще идем в «У Вилли» сегодня вечером? — спросила Лайла, вероятно, потому, что нарастающее напряжение ее мужа омрачало комнату и скоро люди начнут задавать вопросы.

— Мы в деле, — Элоиза прислонилась к боку Джаспера. — Мам, ты все еще готова посидеть с детьми?

— Да. Я с нетерпением ждала этого всю неделю.

— Я тоже, — сказала Лайла, встретившись с моим взглядом.

— Спасибо, — одними губами произнесла я.

Лайла чаще других приходила мне на помощь, когда речь заходила о походах.

Она, как и Вэнс, знала, что я ищу отца. И она, как и Вэнс, знала, что я не собираюсь останавливаться.

Возможно, он все еще злился, что папа напал на Лайлу. Я не могла винить его за это.

Два года назад отец испугался, когда она наткнулась на него на охоте, и он… сорвался. Он душил ее до тех пор, пока она почти не потеряла сознание, а потом отпустил.

Вэнс имел полное право злиться. Я тоже. Отец не должен был прикасаться к ней. Почему он просто не убежал? Что творилось у него в голове, что он совершил такой ужасный поступок?

Если бы я не ушла от него так внезапно, я могла бы спросить. Я могла бы убедиться, что он не находится на грани психического срыва.

Но я оставила его и теперь должна была найти его.

Лайла приняла мои вылазки. Вэнс же хотел, чтобы я жила дальше.

Он недооценивал, насколько далеко я уже продвинулась. Я возвращалась к тому, кем была раньше. Вела нормальную жизнь.

У меня была любимая работа в «Кофе у Иденов». Она оплачивала мои счета и позволяла мне иметь гибкий график, так что у меня было достаточно времени для занятий и учебы. Я делала то, что делали многие двадцатитрехлетние девушки.

Я ездила на своей машине, проводила слишком много времени за телефоном, ела много нездоровой пищи и была одержима Netflix.

В последний год мне хотелось думать, что я нашла постоянство.

По крайней мере, я гналась за ним.

Но я не отказывалась от папы.

Возможно, отпустить его было самым разумным решением. Скорее всего, это был выбор, который избавил меня от душевной боли. В какой-то мере то же самое можно сказать и о моей бесконечной влюбленности в Матео. Было ли безрассудством любить его, хотя он не проявлял ко мне ни малейшего интереса? Вроде того.

И все же я вела себя как дура.

Был шанс, что Матео никогда не заметит меня. Возможно, я всегда буду чувствовать себя ущербной и сломленной. Может быть, прошлое всегда будет для меня чем-то непреодолимым.

Может быть, никакое ожидание Матео ничего не изменит.

В глубине души я понимала, что пришло время забыть об этих чувствах. Но забыть отца?

Нет. Никогда.

Папа был моей семьей. Он нуждался во мне. Я была всем, что у него осталось, а я его бросила. Как-нибудь я исправлю эту ошибку. Я найду способ остаться в его жизни и чтобы он был в моей.

Даже если единственное место, где мы могли бы видеть друг друга, было спрятано под деревьями и безоблачным голубым небом. Даже если бы мне потребовалось десять лет, чтобы найти его. Я бы нашла его.

Он был жив.

Я не сдавалась.

Даже если в глубине души я сомневалась, не пора ли отпустить и Матео Идена, и Кормака Галлагера.

* * *

— Вера…

— Я слышала тебя, дядя Вэнс, — я слышала каждое слово из лекции, которую он читал мне последние пять минут возле женского туалета «У Вилли».

Он вздохнул и провел рукой по своей бородатой челюсти.

— Я волнуюсь за тебя.

— Тебе не нужно волноваться, — я грустно улыбнулась ему. — Я осторожна. У меня есть спрей от медведей. Я внимательна к окружающей обстановке. Я издаю звуки, когда нахожусь в подозрительных местах. Я осторожна.

— Это не… — еще один вздох. — Я знаю, что ты осторожна. Но я беспокоюсь не об этом.

— Тогда что?

— Я беспокоюсь… — он издал долгий вздох. — Я беспокоюсь, что ты его не найдешь.

Мы разделяли это беспокойство. Не то чтобы я когда-нибудь призналась в этом вслух. Вэнсу или себе.

— Я найду его.

— Может, и не найдешь.

— Но я найду.

— Малышка…

— Он обещал, — мой голос дрогнул. — Он сказал, что мы снова увидимся. Это было его обещание.

Я найду своего отца. Я буду в его жизни. Он нуждался во мне.

— Я не должна была оставлять его вот так.

Вэнс моргнул.

— Что? Ты хочешь вернуться?

— Нет. Не для того, чтобы жить там. Но все произошло слишком