Шрамы прошлого - Яна Сова

– Хочу больше знать о том гримуаре, с помощью которого тебе удалось обратить меня в вампира.

Каждый раз, когда между Алланом и Мелиндой заходил разговор о ритуале обращения, и девушка просила парня раскрыть известные ему тайны колдовства, он отвечал очень размыто. С тех пор, как чудом выжившая Мелинда вернулась в поместье, ее не покидал вопрос: каким образом Аллану удалось обратить гостью без того самого ритуала, о котором настойчиво твердили Бенджамин и Себастьян? Она все еще не могла полностью поверить, будто молодой человек провернул это непростое дело с такой беспоследственной легкостью. В отличие от близняшек, Аллан заявлял, что знает о магии сравнительно немного. Осознавая это, Мелинда очень жалела, что своевременно не расспросила Вуди, связь с которой в настоящее время была потеряна. Если первые полгода до нее еще возможно было дозвониться, сейчас это не представлялось возможным: она сменила номер телефона и не оставила никакого адреса.

– Вдруг ты что-нибудь упустил.

– Мелинда, – со вздохом отозвался на ее слова Аллан, – я уже говорил, что если ты хочешь овладеть заклинаниями и научиться магии, то от меня толку не будет. Я рассказал тебе все, что знаю сам. Братья никогда не посвящали меня в детали магических обрядов и алхимии. Единственное, чему я научился за годы своей жизни – это проводить обряд обращения, потому что никаких особенных навыков при этом не требуется: лишь парочка старых артефактов, кое-какие травы, заговор и чуточку собственной крови. – Немного помолчав, Аллан переменился в лице и как-то печально улыбнулся. – Бенджамин всегда был большим почитателем традиций, хотя не меньше Себастьяна понимал, что они – всего лишь бесполезная, архаичная мишура, не влияющая на естественный ход магии. Настоящее значения имеют только произносимые заклинания.

– Я читала книги из библиотеки Вэллы, где…

Аллан прервал Мелинду на полуслове, отрицательно помотав головой.

– Я уже говорил, что книжная коллекция близняшек – это сборище красивых, но самых бесполезных с точки зрения практики книг. Большинство из них – фальшивки и вымысел. В противном случае братья бы ни за что не позволили держать девочкам подобную литературу. – Он прочистил горло и, понизив голос, сказал: – Особенно, зная необузданный характер Вэллы.

– А как же гримуар? Перед отбытием Вуди рассказала, что ты обратил меня при помощи какого-то заклинания.

Аллан тяжело сглотнул.

– Она явно что-то перепутала. Не было никакого гримуара, Мелинда.

– Но где же мне искать ответы? – с отчаянием простонала девушка, заглянув Аллану в глаза. – Неужели я никогда не смогу узнать о магии и таких, как мы?

– Со временем ты получишь ответы на большинство своих вопросов.

– А что насчет остальных вампиров? Наверняка многим известно столько же, а то и больше, чем твоей семье. Ты рассказывал, что первопроходцами среди американцев в оккультных науках стали Форбсы.

Аллан согласно кивнул.

– Форбсы действительно обладают огромными познаниями, однако ты сама знаешь, что мы не можем просто взять и пожаловать к ним с вопросами. Эта семья опасна, поэтому с любознательностью придется повременить.

– А что насчет вампиров, не принадлежащих к Форбсам и Мортисам? Уверена, мир не ограничивается двумя семьями.

– Ты права, – согласился Аллан. – В мире много других, более старых вампиров, у которых есть свои тайны и магическое могущество. Но я никогда с ними не встречался и, к огромному сожалению, ничего не знаю. Дело в том, что каждый маг – основоположник той или иной бессмертной общины – пришел к состоянию вампира своими силами, а соответственно, им изначально не было никакого резона знакомиться друг с другом. Существует древняя алхимическая формула, воссоздать которую смогут лишь самые умелые мастера. Если магу удается завладеть знанием и он решает наделить бессмертием своих близких, то никакого запрета на это действие не накладывается, так как открыв формулу, он получает на нее полное право. Однако ее секрет не передается и умирает вместе с открывателем. Что-то вроде древнего магического кодекса.

– Тогда расскажи мне о Форбсах.

– Что рассказать?

– Ну-у, – задумчиво протянула она, заправив прядь волос за ухо, – раз уж нам следует их остерегаться, мне бы хотелось узнать побольше о своих потенциальных недоброжелателях.

Аллан вздохнул и снова отпил вина.

– Я уже рассказывал, что помимо умершей в детстве Карделии, у Сэди, матери моих братьев и сестры, был еще родной брат…

– Натаниэль.

– Да, он был третьи ребенком Амиэля Форбса – человека, сделавшего поистине огромные открытия, благодаря которым у многих знатных американцев появилась возможность продлить жизнь бог знает на сколько лет. Благодаря его гениальной дальновидности мы, Мортисы, получили возможность вести процветающий бизнес на протяжении целого столетия. С годами новообращенных вампиров становилось все больше, и далеко не каждый мог снизойти до убийства, чтобы добыть себе кровь. Приходилось искать альтернативный вариант питания, и старший Форбс эту возможность предоставил – создал частные клиники и донорские центры, клиентами которых, в основном, были вампиры.

– Звучит и правда гениально, – с благоговением отозвалась Мелинда, искренне восхищаясь таланту Амиэля Форбса безупречно систематизировать и контролировать даже такие сложные явления как сверхъестественный мир.

В знак согласия, Аллан кивнул и вернулся к размышлениям.

– Так вот, у Амиэля был родной брат – Люциус, которому посчастливилось обзавестись тремя детишками: дочками Ариэлой и Дафной и сыном Александром. Из-за того, что все они жили в одном поместье, дети братьев были дружны с пеленок. Все, за исключением Натаниэля, который, кажется, уже родился социопатом. Нейт никогда не питал теплых чувств к своей родной сестре и кузенам, однако по каким-то странным причинам обожал Ариэлу. Наверное, из-за того, что девочка обладала талантом понимать непростой внутренний мир кузена. Всю жизнь они были не разлей вода: гуляли, веселились, путешествовали, спали в соседних комнатах и учились в одном университете. Даже когда Ариэла вышла замуж за знатного немецкого аристократа Манфреда Вагнера и уехала в Германию, Нейт продолжал активно поддерживать с ней связь. Отъезд любимого члена семьи доставил ему много боли, но он ни на секунду не переставал обожать сестру и терпеливо ждал дня их встречи. На первом же году брака Ариэла родила от Манфреда своего первенца… Тэрона Вагнера-Форбса.

– Того самого Тэрона?! – изумилась девушка. – Твоего друга?

Изогнув уголок рта в полуулыбке, Аллан кивнул.

– А еще через три года на свет появилась Джубили. Именно с ней, насколько ты можешь помнить, рвался свести меня Бенджамин.

– Но раз она сестра твоего лучшего друга, значит, ты с ней знаком? – спросила Мелинда. – Я хорошо запомнила слова Бенджамина, когда он сказал, что тебе только предстоит знакомство с Джубили Форбс.

– Подразумевая