Тигр под елку - Мария Зайцева

Я уперлась обеими ладонями в широченную грудь, прикусывая губу от бессилия. Такую махину фиг остановишь же!

— Прекрати! — прорычала я, теряя силы. Очень уж на меня его близость тоже действовала. Я же живая, в конце концов! Я же помнила, как с ним было офигенно! До сих пор в голове каждое слово, каждый взгляд, каждое движение!!! — Я кричать буду!

— Будешь… — Тигран внезапно подхватил меня за талию, протащил спиной вверх по двери, так, чтоб наши лица оказались на одном уровне, и я поразилась тому, насколько звериным стал его взгляд. Вообще ничего человеческого! — Ты хорошо кричишь, киса… Ну хватит уже тебе бегать… Показала себя, я оценил… Хватит. Невеста — это вообще далеко. И не факт, что будет… А ты должна мне доверять… Говорила же, что любишь… Врала? Да?

— Нет, — я смотрела в его лицо, изучала… И изо всех сил старалась не плыть. Не верить. Очень сложно противостоять такому напору. Очень легко забыть случившееся и снова окунуться в это все. Так сладко закрыть глаза и позволить ему… Все позволить. Вот только потом открывать их будет больно. Больнее, чем сейчас. Так что… — Не врала. Люблю. Но не буду с тобой.

— Да почему? — он неосознанно встряхнул меня, едва сдерживая дикую ярость. Очень не понравилось, что ему сопротивляются. Непривычно, наверно, да? — Почему? Ну ничего же не поменялось! И не поменяется! Я вообще думал, ты в курсе про невесту!

Я, онемев, висела в его лапах, сходя с ума от дикого смысла его слов.

И от напряжения, искрящего между нами.

Только в этот момент появилось полное осознание того, до какой степени мы разные.

До какой степени из других миров.

И он никогда меня не поймет и не примет мою позицию… Как и я его.

Тигран же, явно неправильно расценив мое молчание, принялся жадно целовать, стискивать ручищами мою талию, прижимать к двери, наверно, рассчитывая привычным телесным склонить чашу весов в свою сторону.

Его поцелуи ожогами горели на моей коже, тело послушно обмякало, поддаваясь такому желанному напору, а в голове билось, стучало все сильней и сильней: «Ничего не поменялось… Не поменялось… Не поменяется…». И еще: «Все они — волоса твоего не стоят…».

А невеста — «это другое».

Каким образом я смогла, уже распадаясь на части в этом безумии, выпростать руку и от души полоснуть ногтями по небритой жесткой физиономии, я потом так и не поняла.

Как-то само собой, на инстинктах получилось.

Тех, что еще хоть как-то поддерживали отмирающий из-за возбуждения мозг.

Тигран, получив по морде, замер, неверяще глядя на меня, затем шумно выдохнул и максимально аккуратно поставил на ноги.

Провел пальцами по щеке, посмотрел на кровь.

Оскалился возбужденно.

— Царапучая киса…

— Я еще добавлю, — подрагивающим голосом сказала я, — меня не устраивают такие… Отношения, я уже сказала. Не хочу их.

Он прищурился жестко, в глазах что-то такое страшное мелькнуло, что мне стало совсем не по себе.

Если он… Если он сейчас не захочет остановиться, я ничего не смогу сделать. Я, наверно, даже крикнуть не смогу…

От мысли о собственной уязвимости меня обдало такой волной удушающего жара, что стоять стало тяжело!

— Хорошо… — кивнул Тигран, — я тебя понял. Знаешь, вчера я думал, что ты… Поспешила. И я тоже. И я дал тебе время…

— Обжимаясь с другими на моих глазах?

— Это чтоб ты поняла, что будет, если ты начнешь… Выделываться.

— Выделываться? — как он интересно назвал мое справедливое возмущение! — Ну… Может, неправильно сказал… Просто я не понимаю, киса, нахрена все рушить? Ты же течешь, когда я рядом. Я же вижу это. Зачем все усложнять?

— Усложнять? — как он интересно назвал мою реакцию на свое блядство!

— Да, — кивнул Тигран, — ничего для нас не меняется, Лалик далеко и сюда не приедет…

— Знаешь, Тигран… — я выпрямилась, прижалась к двери и, наверно, впервые за все время четко и жестко посмотрела ему в глаза, без рабского страха и такой же рабской влюбленности, — пошел ты нахер. Трахай кого хочешь, женись на ком хочешь, только ко мне не подходи больше. Нет у тебя теперь таких прав, понял?

Его взгляд заострился, глаза словно выцвели от ярости.

— Не пожалей, киса.

— Я не киса тебе. Дверь открой.

Я посторонилась, и Тигран повернул ключ в замке, выпуская меня на свободу.

Я шла, глотая воздух вместе со слезами и своими окончательно рухнувшими мечтами.

Но ноги не дрожали.

Спину жег тяжелый взгляд уже не моего Тиграна, а потому сбиваться с шага было нельзя.

Никак нельзя.

16

— Ненавижу его… Ненавижу… — я задыхалась от слез, а Вася крутилась надо мной, пытаясь то напоить, то накормить таблетками, то влажными салфетками высморкать, словно маленькую.

А я ничего не видела, все плыло перед глазами.

Почему больно так? Ну вот почему?

За что мне это все?

— Мара… Ну хватит… Я тоже плакать сейчас буду… — стонала Вася, изо всех сил мне сочувствуя, — ну хватит уже… Ну что поделать, если он такой? Принять и отпустить…

— Ой, бля! Праведница! — вся моя боль выплеснулась на ни в чем не виноватую Ваську. И, главное, понимание этого вообще не тормознуло! — Что ты понимаешь? Ты, блядь, со своим Камешком… Он, вон, тебе СМС-ки шлет! И люу-у-убит… А этот гад… Смотри, смотри!

И я снова показываю уже плачущей от жалости ко мне Ваське фотки Тиграна. Не в его сети, нет! В сети одной из самых популярных девок универа! Они сидят в кальянной, курят. И его лапа — на ее заднице. И морда у него довольная! Небритая, с улыбочкой своей блядской… А потом там еще серия фоток есть. Из випки. Тварь продажная. И это я про Тиграна! Он все продал. Окончательно. Никогда не прощу! Никогда!

— Блин, ну, Мара… Ну все уже! — даже такой ангелочек, как Васька, не выдержала накала и повысила голос.

Это явление необычное настолько, что я затихла и подняла голову от подушки.

А Васька, воодушевившись тем, что я замолчала, начала быстро-быстро говорить:

— Мара, ну сколько можно? Ну вторая неделя пошла уже! Ты же сама говорила, что ни одной слезинки, что все!

Вздохнув судорожно, с всхлипом, я уронила голову обратно на подушку, крепко зажмуриваясь.

Говорила, да.

И держалась.

Долго держалась, реально долго. Целых пять дней.

Не смотрела в его сторону, не заходила в его соцсети. И постоянно крутила в голове наш последний разговор. Его самоуверенность и его подлость.

И напитывалась силами и яростью из этих