Пламя в моем сердце - Рита Трофимова

Фил рывком поднялся с кресла и бросил взгляд на окно, за которым темнела ночь, потом отыскал на столе коробку с лекарствами и закинул в рот горсть таблеток: витамины, валериану, мексидол ― антидот от эмоций и страхов, ― и снова повалился в кресло. Заткнув наушниками уши, Фил дремал под исповедь Джонатана, балансируя на волнах мрачной лирики КОЯN. Как ни странно, именно эта музыка была созвучна с его настроением и отвлекала от душевных мытарств.

'…Я чувствую, что тону.

Такое ощущение, что я тону,

И ничто не может поймать меня,

И мне не за что зацепиться'.

Корн, Альбом «Untitled» 2007 г.

«Чёрт, этот чувак знает, о чём поёт», ― пробивалась сквозь психоделический транс мысль. Фила и впрямь будто тянуло на дно. Веки отяжелели, и он постепенно впал в беспокойную дремоту.

Фил внезапно очнулся от громкого стука и чьих-то шагов в коридоре.

«Что за…?» ― Он приподнялся и заглянул в тёмный просвет двери. Тишина. На часах было шесть утра, за окном проливной дождь. Вряд ли тётя Нина придёт в такую рань, в такую непогоду.

Фил не был суеверным и всю эту чушь про привидения и прочую лабуду в серьёз не воспринимал, списывая подозрительные явления на игру воображения или расшатанные нервы. «Наверняка в подъезде на площадке кто-то бродит», ― успокаивал он себя, однако быстро поднялся с кресла и отправился на поиски источника звука. В прихожей никого не оказалось. Фил постоял у двери и прислушался, потом обернулся и медленно оглядел каждый уголок, заметив на тумбе стопку старых дисков, будто кто-то специально достал их с полки, намереваясь избавиться. «Зачем, кому они помешали?» ― нахмурился Фил.

Когда-то в детстве это был настоящий экстрим ― стащить один из дисков с фильмом, на который отец наложил запрет. Стоило только повзрослеть, и все эти фильмы потеряли для Фила всякую ценность. Он вспомнил свои детские забавы. Интерес подстёгивал желание, в груди клокотал нерв, живот сводило от страха и удовольствия ослушаться родителя, и Фил проделывал это с завидной частотой.

Для него семилетнего пацана, философские фильмы родителей с откровенными взрослыми сценами были нудны и сложны, и он незаметно возвращал их в стопку, так и не досмотрев до конца.

Но однажды… Фил отчётливо помнил тот день, когда ему на глаза попался диск с мордой смеющегося клоуна Пеннивайза на обложке. Клоун будто ожил и строил ему уродливые рожицы. Этот фильм про ужасное нечто, питающееся детьми, посеял страх в его юной душе. Фил стал бояться темноты, пустых коридоров и мрачных подъездных углов, однако даже не думал пожаловаться родителям. Всюду мерещилась злобная улыбка Пеннивайза, слышался его скрипучий смех. Ночью Филу снились кошмары, пару раз он просыпался от собственного крика в холодном поту. Успокаивала лишь мамина тёплая ладонь, что ворошила волосы на затылке и гладила спину. Так продолжалось около полугода, а потом мама ушла, оставив его наедине со своими страхами. Об этом вспоминать не хотелось, но сердце кольнула боль и в душе вновь разлилась пустота.

Фил грустно усмехнулся, щёлкнул Пеннивайза по носу и отправился в комнату. Там он повалился на кровать, накрыл подушкой голову и снова попытался заснуть. Его объяла тягучая тишина, и он задремал.

Тело казалось почти невесомым. Он чувствовал лёгкие прикосновения, словно знакомые пальцы зарываются в волосы, тепло разливается по затылку, спускается на шею, спину… Мама, мамочка, ты вернулась? Фил попытался обернуться, но тело сковала пугающая немощь, он так и не смог пошевелиться, открыть глаза, только чувствовал, слышал, как чья-то рука ощутимо скользит вниз по спине.

Фил проснулся в холодном поту и резко поднялся.

«В гробу я видал такой сон, лучше вообще не спать», — чертыхнулся он, подозрительно оглядываясь.

Немного подумав, он отправился на кухню, плеснул в лицо водой из-под крана и заглянул в холодильник. При виде еды его затошнило, и он захлопнул дверцу. Так и слонялся по дому, слушая песни Джонатана.

* * *

Ближе к полудню Фил ввалился в кабинет отца и рухнул в родительское кресло, нацелив взгляд на полированную дверцу шкафа, за которой скрывался сейф. В памяти тут же всплыл секретный код. Несколько месяцев назад Фил по счастливой случайности угадал его с первого раза ― день рождения мамы. Интерес побудил его подняться и приблизиться к цели. Дрожащей рукой Фил пробежался по кнопкам, набирая нужные цифры. Так и есть. Отец не додумался сменить код, и дверца с характерным щелчком ударилась о руку Фила.

Он распахнул её, нетерпеливо заглядывая внутрь таинственного ящика, сам не понимая, отчего так разволновался. Однако на первый взгляд Фил не обнаружил для себя ничего интересного. А что он хотел найти? Кучу бабла и запрещённые вещества? Фил усмехнулся абсурдности собственных мыслей, вытащив стопку документов, врачебную печать отца, рецепты и старую картонную папку с надписью «Дело». Эта древняя папка с облупившимися краями и затёртым номером на крышке не на шутку взбудоражила Фила. Он торопливо развязал размохрившиеся шнурки, откинул корку и на секунду завис. «История болезни Марины Михайловны Лавровой». Фил едва перевёл дух и погрузился в изучение пожелтевших от времени страниц.

Глаза защипало от слёз. Он вытер краем футболки, проступивший на лбу пот и промокнул глаза. Час от часу не легче. А ведь он никогда не задумывался, зачем отец назначал маме такие тяжёлые лекарства. Неужели баночка с «куколками», что выкатилась из ящика несколько лет назад ― привет от мамы с того света, ― и есть доказательство её психической болезни? А он-то думал, что невроз… Но это же абсурд, гипердиагностика! Бред! Она не была сумасшедшей!

Недоброе предчувствие подкралось к Филу незаметно. Он отложил историю болезни, и покосился на дверь. Отец никогда не отсутствовал больше двух недель.

Словно в подтверждение мыслей из папки выпал глянцевый лист и плавно спланировал на письменный стол. Фил пригляделся. «Программа конференции», ― прочитал он заголовок чёрным шрифтом. Одна из последних, на которой отец выступает с докладами. В глаза бросилась дата ― сегодняшнее число! Как же быстро пролетело время!

Фила мгновенно бросило в жар. От страха быть разоблачённым родителем, в груди всколыхнулась волна паники. Значит конференция заканчивается сегодня, и он вот-вот вернётся домой. Нужно срочно сматывать удочки. Бежать. Только куда? ― Мозг Фила судорожно работал. ― Был бы жив Люфик, он мог бы вписаться к нему на пару недель. Вернуться к парням в сквот ― совсем не вариант, там бесконечная тусня и опасный