Только позови - Мирна Маккензи

Лукас смотрел на нее скорее печально и даже страдальчески. Но вот он моргнул, и его взгляд переменился.

Боже правый, ей захотелось подойти, прикоснуться к нему и попросить прощения за свою неопытность. Она знала, что нынешний проект очень для него важен. И ей был ненавистен тот факт, что она мешает ему добиваться желаемого.

Но Женевьева не могла сдвинуться с места.

Лукас посмотрел на безобразно окрашенную стену. Когда он наткнулся на Женевьеву в комнате, девушка была полностью погружена в работу.

Он невольно задался вопросом, не пытался ли связаться с ней ее бывший жених Барри, парень, который обчистил ее банковские счета. Не поэтому ли она выглядит такой огорченной?

Лукас сдержал стон. Ну почему ему в голову приходят такие мысли? Личная жизнь Женевьевы его не касается!

— Женевьева, не беспокойтесь о стене. Это просто краска, а не вопрос жизни и смерти. Все поправимо.

— Лукас? — (Он посмотрел в ее большие испуганные зеленые глаза.) — Вам не нужно быть мягким со мной только потому, что я неопытна. Можете сказать, что сердитесь.

— На вас я не сержусь.

К его удивлению, она скрестила руки на груди и одарила его недоверчивым взглядом:

— Вы определенно сердитесь, Лукас. Я сказала вам, что я не ребенок. Достаточно взглянуть на этот беспорядок. Я допустила ошибку не из-за неопытности, а из-за невнимательности, и этого не повторится. Вот смотрите, я сейчас все исправлю! — Она потянулась к кистям.

Только теперь Лукас заметил порез на ее руке и увидел, что Женевьева похудела, а под глазами у нее появились темные круги. Вероятно, она не высыпается, стараясь ему угодить.

Лукас выругался, мягко схватил ее руку и стал внимательно ее рассматривать. Он обнаружил еще несколько царапин и длинный тонкий порез.

— Вы порезались, — сурово произнес он.

— Нет. У меня все в порядке… Я просто наткнулась на открывалку для банок с краской. Я торопилась, стараясь побыстрее приступить к работе. Но царапина пустячная. — Ее пальцы в его руке дрожали.

— Жен, вы не в порядке. Вы слишком много работаете. Рассказывая вам о том, как важен для меня этот проект, я позволил вам думать, будто… Мне жаль, что так получилось.

— Нет, Лукас, пожалуйста, не извиняйтесь! Не думайте, будто я хрупкая и меня нужно защищать или относиться ко мне снисходительно, потому что мне не хватает опыта. Я не хочу этого.

Он все еще держал ее за руку, и теперь другой рукой она коснулась его груди, чтобы остановить его, заставить замолчать. Он почувствовал, как ее прикосновение проникает ему в душу.

— Я знаю, — сказал он с едва заметной улыбкой. — Вы решительная и независимая. Но, Жен, вы вся дрожите! Вы боялись, что я могу вас уволить? Мне жаль, если я напугал вас.

— Нет, я в порядке. Минутная слабость. — И она посмотрела на него большими зелеными глазами, изо всех сил стараясь убедить его в своей силе и решимости…

— Вы сильная. Я рад за вас, — сказал он, накрыв ладонью ее руку на своей груди.

Женевьева придвинулась к нему ближе, а ее пальцы в его руке затрепетали. Он посмотрел на ее мягкие пухлые губы, какие ему так хотелось поцеловать…

— Я тоже сильный, Женевьева, но боюсь, у меня недостаточно сил, чтобы этому противостоять, — произнес Лукас, обнял ее и припал к ее губам, наконец-то получив возможность попробовать их на вкус.

От Женевьевы пахло свежими персиками и чем-то интригующим, что невозможно было описать словами. Он продолжал ее целовать жадно и так неистово, что начал терять над собой контроль.

Женевьева обхватила его за талию, откинула голову назад и ответила на его поцелуй, тихонько простонав.

И именно этот звук словно разбудил ее и вернул к реальности. Женевьева прервала поцелуй и коснулась рукой своих губ. Она еще больше округлила глаза от испуга.

— Нет, — прошептала она. — Я не могу этого сделать.

— Вы ничего не сделали, — сказал Лукас, чувствуя себя виноватым. — Это моя вина. Пожалуйста, не беспокойтесь. Даже не думайте об этом. Я перешагнул границу. Прошу прощения за то, что прикоснулся к вам.

Опасаясь, что прикоснется к ней снова, он повернулся и пошел прочь.

Истина заключается в том, что он неправильно вел себя с Женевьевой с самого начала. Он нанял ее, не обращая внимания на отсутствие у нее опыта работы. Он заставил ее переехать в «Дом Энджи», а теперь поцеловал.

Самообладание Лукаса было поставлено под угрозу еще в тот день, когда он впервые встретил Женевьеву.

Женевьева смотрела на себя в зеркало. Она прикоснулась к припухшим губам. На Лукаса явно что-то нашло…

— Мягко сказано, — прошептала она.

Ее предупреждали, что Лукас очень привлекательный мужчина, но ей незачем рассчитывать на то, что он ею увлечется.

И дело не в том, что Лукас бесчувственный, он просто запретил себе испытывать какие-либо чувства. Видимо, причиной тому стали его неприятные воспоминания о прошлых отношениях.

Оказывается, в действительности он не так холоден, как о нем говорят.

И что теперь?..

Прошел уже час с тех пор, как Женевьева вырвалась из его объятий, а Лукас никак не мог успокоиться. Он вышел во двор, снял пиджак и стал сосредоточенно колоть дрова для камина. Но физическая работа не помогла ему унять раздражение.

«О чем я только думал?»

Лукас ударил топором по полену с такой силой, что две его половинки разлетелись по двору. Он никогда не вступал в интимные отношения с сотрудниками своей компании. Он никогда не связывался с потенциально уязвимыми женщинами. И все же он поцеловал Жен, и этот его шаг, несомненно, все усложнит.

— Будь мужчиной, — пробормотал он, раскалывая очередное полено. — Иди и извинись.

Но он уже извинился перед Женевьевой. А сейчас этого казалось ему недостаточно. Единственное, что нужно сделать, — продолжать жить дальше и никогда к ней не прикасаться. И перестать смотреть на нее как на женщину.

«Просто делай все возможное, чтобы закончить этот проект и добиться успеха».

Но для этого ему придется перестать часто видеться с Женевьевой и с головой уйти в работу. Вне сомнения, если он будет работать без передышки, не станет к ней прикасаться, им обоим удастся сохранять благоразумие. Тогда они закончат проект через несколько недель.