Две хризантемы - Рико Сакураи

– Госпожа Аояги, – почтительно произнес настоятель. – Вы оказали мне честь, посетив Энряку-дзи.

Императрица смиренно поклонилась, монах Содзу также ответил глубоким поклоном.

– Я хотела бы провести в стенах монастыря несколько дней, медитируя и очищая разум постоянным чтением сутр, – пояснила она.

– Прошу вас, госпожа, в мои покои, – пригласил настоятель. – О ваших людях позаботятся, – сдержанно пообещал он, прекрасно узнав спутника императрицы.

В его памяти отчетливо всплыли те далекие дни, когда воины Оды Нобунаги осаждали стены монастыря.

Госпожа Аояги хлопнула в ладоши, к ней подошли четверо слуг, державших на специальных носилках увесистый сундук, наполненный дарами. После чего вдовствующая императрица направилась в Золотой павильон.

Князь проводил вожделенным взором фрейлин, следовавших за императрицей, и еще раз невольно взглянул на сандаловую статую Будды…

Нобунага, самураи и свита госпожи Аояги расположились в Золотом павильоне. Сооружение было достаточно комфортным. Несмотря на то что покойный император тяготел к просветлению разума, все же он не забывал о привычных удобствах. Павильон состоял из нескольких помещений: зала для приема пищи с огромным очагом в центре, который в холодное время года служил и источником тепла; трех спален, комнат для прислуги, телохранителей, стражи и молельни, где совершались медитация и чтение сутр.

Не успели паломники расположиться, как монахи подали привычную еду: рис, приправленный овощным соусом, запеченную рыбу, рисовые лепешки моти и немного сливового вина, дабы согреться.

По традициям Энряку-дзи все паломники вкушали пищу в одном помещении за общим столом. Это несколько удивило Нобунагу, но он не стал пренебрегать принятыми правилами и, показав личный пример самураям, расположился за столом рядом с фрейлинами госпожи Аояги и принялся с аппетитом поглощать предложенные блюда.

Как только началась трапеза, в зал вошел юный монах и привычно, словно он вырос в аристократическом доме в Киото, заиграл на бива, развлекая присутствующих.

Вскоре появилась госпожа Аояги и присоединилась к общей трапезе.

Вкушая пищу, Нобунага получал двойное удовольствие – насыщение плоти и духовную радость – нет, он пребывал в радости отнюдь не оттого, что находится на Священной земле Будды, но оттого, что видит перед собой ее – Аояги.

Боковым зрением князь успевал наблюдать и за фрейлинами: они вели себя безупречно, непринужденно. Но все же их высокие прически с обилием серебряных шпилек противоречили нынешней дворцовой моде.

Хотя Нобунага допускал: у куртизанок – несколько иные понятия о красоте и моде. Увы, но он отстал от светской жизни и давно не посещал киотских красавиц. Но и те, в объятиях которых он проводил время, были другими и явно не обладали глазами словно у быстрой лани… Да и потом: зачем госпоже Аояги куртизанки в качестве фрейлин? Неужели для этой роли не нашлось благовоспитанных девушек из аристократических семей?.. Немного поразмыслив, князь решил: возможно, у императрицы существуют веские причины, чтобы держать их при себе.

…Остаток дня пролетел незаметно. Слуги установили жаровню в спальне, где Аояги в час Змеи, сняв верхние кимоно, готовилась ко сну.

– Положите матрас рядом с жаровней, – приказала госпожа, – и постелите шелковое покрывало. Поставьте кувшин сливового вина на стол.

Служанки исполнили все пожелания и с поклоном удалились. Госпожа Аояги возлегла на ложе.

Весь день госпожа Аояги провела в медитации. Нобунага охотно последовал ее примеру, неожиданно его мысли приобрели стройный порядок. Наступил момент, когда он ощутил, что душа его отделяется от тела и с высоты птичьего полета созерцает землю.

Он отчетливо увидел Адзути и своих дочерей. Хитоми шла рядом с Моронобу, молодой самурай с нежностью взирал на девушку. Юрико… Как ни странно, но Юрико ступала, облаченная в свадебный наряд с клановой атрибутикой, она шла рядом с князем, черты лица которого показались ему знакомыми до боли…

Душа Нобунаги парила в теле птицы над синей гладью Бива: вот три небольших островка, что недалеко от Адзути; вот мост Сэта, что изогнулся через реку, несущую воды из озера… Вот христианская миссия, построенная португальцем Доминго, она разрослась, разбогатела – среди японцев нашлось немало последователей Христа…

Затем он увидел дым, он поглощал прекрасное озеро Бива…

Душа вернулась в бренное тело, Нобунага очнулся. Аояги с любопытством взирала на него.

– Вы что-то видели? – поинтересовалась она.

– Да… Не знаю, можно ли это назвать видением?

– Возможно, – уклончиво ответила императрица.

Остаток дня Нобунагу одолевали раздумья: хорошо ли видеть будущее или плохо? Спорный вопрос. И как правильно истолковать увиденное? Он решил поделиться своими мыслями с Аояги.

Поздно вечером, в час Змеи, когда Нобунага пришел к госпоже Аояги, он сел на татами напротив нее и сказал:

– Во время медитации мне было видение.

– Знаю, я все видела, – произнесла Аояги. – Но боялась заговорить первой. Я летела рядом с вами…

Нобунага замер от удивления.

– Наши души парили рядом?

– Да. Увы, но мы видели предзнаменование беды. Поэтому я и приготовила для вас подарок.

Нобунага удивился еще больше:

– Подарок? Я не ослышался? Сейчас?

– Да, именно сейчас, – решительно заявила Аояги и трижды хлопнула в ладоши.

Из-за ширмы, стоявшей в углу, вышли две фрейлины, те самые, что уж слишком похожи на куртизанок.

– Эти девушки предназначались для вас.

– Но… – попытался возразить князь.

Аояги жестом прервала его:

– Вы прекрасно знаете, что у каждого знатного аристократического или княжеского рода на службе состоит тайный клан ниндзей. Мой род – не исключение. Эти девушки лишь на первый взгляд куртизанки, на самом деле они в совершенстве владеют тайными боевыми искусствами и смогут не только доставить удовольствие, но и защитить вас. Вскоре я вернусь в Киото, вы – в Адзути… Кто знает, что нам уготовано?.. Может быть, эти мгновения, проведенные вместе, последние…

Часть 2. Неистовая жестокость

Печальна жизнь. Удел печальный дан

Нам, смертным, всем. Иной не знаем доли.

И что остается? —

Лишь голубой туман,

Что от огня над пеплом встанет в поле.

Оно-но Комати[24]

Глава 1

Два последующих незабываемых дня в обществе госпожи Аояги и ее очаровательных фрейлин пролетели как один миг. Нобунага обрел спокойствие, давно утраченное им в постоянной политической борьбе с сёгуном Тоётоми Хидэёси, а также духовное равновесие. Полученное им плотское наслаждение было не сравнимо