Машенька для двух медведей - Бетти Алая

— Как ощутил? — беру руку Дэна, прижимаю ее к губам, прикрываю глаза.

Мне так отчаянно хочется ему помочь! Дэн занимает в моем сердце огромную часть, как и Дима. И я не хочу, чтобы ему было больно.

— Эээ... — он вдруг дёргается, но руку не убирает, — Димка... ты видишь? Раны...

— Затягиваются, — удивленно говорит мужчина, — Машуня, это ты делаешь.

— Что делаю? — распахиваю глаза. — А?

— Ты его успокоила вчера. Я думал, почему Дэн уже почти сорвался... но вдруг вернул себе рассудок. Ведь если дойти до точки кипения, назад пути нет. Это ты, малышка! А теперь еще и раны...

— Что? — не понимаю.

— Вот, — Дэн показывает мне руку, на которой нет ни единой царапины.

— Ой... а как? Я... не знаю, это не я! — паникую.

— Тшш, девочка моя. Это ты. Ты моё успокоительное, — улыбается Денис, — как-то умеешь гасить его ярость. Мой зверь рядом с тобой ручной цирковой мишка.

— Но почему? — заглядываю в глаза то одному, то другому. — Это из-за нашей с вами связи?

— Вообще, подобными техниками владеют друиды. Милая, кто твои родители? — серьезно спрашивает Дима.

— Я не знаю, — пожимаю плечами, мужчины переглядываются, — до пяти лет себя не помню. В детском доме сказали, что младенцем нашли меня у дверей.

— Вот как...

— Но насколько я помню, им запрещено иметь детей. Друидизм по наследству не передаётся. Они хотят контролировать каждого, кто получил дар. Но я не чувствую друида в тебе...

— Ничего не понимаю, — вздыхаю, — и почему я вас не боюсь?

— Потому что мы твои. Защитники, любовники, друзья. Опора. Твой мир, — шепчет Дэн, — ты можешь не бояться нас, детка.

— А ты наша. Любовь, тыл, успокоение, — Дима с улыбкой прижимает мою ладонь к губам, — та, кто продолжит наш медвежий род.

Глава 18

Маша

Вздрагиваю. То есть мне нужно будет родить им детей? Обоим, что ли? Но тело отзывается на эти слова. Оно не испытывает страха. И хочет этих двоих. Дима двигается ближе, не спускает с меня глаз.

Ловит моё дыхание.

— Не бойся нас никогда, поняла? — рычит, целует. — Мы никогда не обидим. И никому не позволим...

— Ммм! — отдаюсь его губам, обнимаю сильное тело, — Димааа... погоди...

— Что такое? — он смотрит на меня.

— Мне нужно кое-что вам рассказать.

Мужчины переглядываются.

Я безумно их хочу. Но сейчас нужно поведать о нашем странном новеньком. Ведь сегодняшнее ночное открытие всё меняет.

— У нас в группе появился новенький, — рассказываю, — Захар. И он...

— Это он таращился на тебя в университете? — спрашивает Дэн.

— Да. Он странный. Точнее... ну, — мне тяжело говорить о своих догадках, — я его боюсь. Знаете, как меня к вам тянет, только наоборот. Он пугает.

— Чем? Он тебе навредил? Почему молчала? — рычит Денис.

— Нет, не навредил. Но его слова... он меня самочкой назвал, — морщусь, — касался. Нюхал... я подумала, что он просто ненормальный. Но теперь мне кажется, что он тоже...

— Оборотень?

— Да. Глаза такие чёрные, а взгляд ледяной. Никогда таких людей не видела.

— Тебе нельзя находиться с ним рядом, — фыркает Дима, — Дэн, а ты почему ему рожу не разбил? Неужели не понял, что он из наших?

— Не почувствовал... — напряженно произносит Денис, — слишком хорошо маскируется. А Маша поняла, потому что её уровень чувствительности в разы выше, чем у обычного человека. Интуиция очень сильная.

— Поэтому моя подруга так запала на него, — выдаю, — а я удивилась ещё. Он же такой жуткий, почему... мне нужно позвонить Алине! Срочно! Он может ей навредить. Зачем он здесь?

— Без понятия. Захар... знакомое имя, — Дима встаёт, аккуратно собирает со стола медикаменты, — где же я его слышал...

— Ну, в России он явно не один, — фыркает Дэн, — а всех оборотней мы не знаем. Нужно наведаться к Ярцеву, может, он в курсе о прибытии новичка.

— Есть и другие? — испуганно округляю глаза.

— Мы повсюду, детка, — ухмыляется Дима, — но обычно оборотни занимают руководящие посты в крупных корпорациях, владеют бизнесами. Прячутся на виду.

— Мамочки!

— Не бойся. Тебя никто не тронет. Ты наша, малышка.

— А вы, типа, авторитеты? — не унимаюсь я.

— Пусть попробуют пойти против медведя, — хрустит костяшками Денис, — разорву любого за тебя.

Стараюсь не подать вида, но мне приятно это слышать. Всю жизнь я была невидимкой. Выживала и перебивалась. А теперь оказывается, что всё неспроста?

— Улыбнись, девочка моя, — Дэн обнимает меня, — понимаешь же, что теперь ни о какой общаге не может идти и речи?

— Почему? — хлопаю глазами.

— Потому что наша истинная пара должна жить с нами.

— Но...

— Никаких «но», детка, — Дима хитро улыбается, — прямо завтра ты заберешь вещи из этой дыры.

— Но я не могу... мне нужно позвонить... я... — начинаю метаться.

Моя жизнь, хоть и кажется непростой, но всё же довольно размерена. И вот так её менять страшно!

К тому же, зная Алинку, она этого Захара доконает, и он её сожрет! Нельзя этого допустить. Я должна помочь подруге!

— Держи. Звони, — Дима протягивает мне мобильный.

С большим экраном, современный. Тыкаю, набираю номер по памяти. Гудки. Они испытывают мои нервы на прочность. Начинаю кусать губы. Затем наконец-то в трубке слышится сонный голос.

— Алло?

— Алина! — восклицаю, камень с души падает. — Ты в порядке?

— Я сплю, блин! Мёдова! Ты там со своим байкером совсем поехала? Чей номер?

— Его, — тихо говорю, — всё хорошо?

— Не считая того, что очень зла на тебя, да.

— Я звонила! — оправдываюсь. — Но ты трубку не брала.

— Я зла из-за того, что... ТЫ МЕНЯ ПОСРЕДИ НОЧИ РАЗБУДИЛА! — гаркает она. — Ты взрослая, Маша, можешь ночевать, с кем хочешь.

— Увидимся завтра в универе? — тихо спрашиваю, радуясь слышать голос подруги.

— Да-да, всё спать!

Отключается. А я улыбаюсь. С ней всё хорошо. Это главное.

— Я голодный, — тянет Дима, — ты вчера нам ужин испортил, дружище. Так что давай-ка, корми и повкуснее.

Он обращается к Дэну. Я отдаю мужчине мобильный. Мне очень хочется обсудить всё, что между нами. Но трель желудка вынуждает иначе расставить приоритеты.

— Кесадилья испорчена, — Денис взъерошивает волосы, — давайте что-нибудь покумекаю сейчас. Сэндвичи будете? С вяленым мясом?

— Да! — киваем.

Я усаживаюсь на барный стул. Дима рядом, тут же прижимает меня к себе. Мне нравится это их собственничество!

— Ты такая сладенькая, малышка, — шепчет, — я так долго ждал тебя, Машенька. Думал, уже всё...

— Ну, судя по Ольге, вы тут времени зря не теряли, — заявляю, снова испытывая жгучую ревность, — и сколько еще таких было?

— Ни одной, клянусь! Ольга — это его боль, — кивает