Измена. Я тебя (не) забуду - Алиса Лиман

Бросаю им ключи:

— В тачке бабуля. Отвезите куда ей надо. Только не до станции метро. А до дома прям.

— Будет сделано, — кивают пацаны и спешат исполнять.

А я в двери вхожу. Поднимаюсь на лифте на этаж. Иду по длинному коридору к палате, где моя должница осталась.

Толкаю дверь.

Встречаю взволнованный взгляд голубых глаз. Моя пленница как-то облегченно улыбается:

— Наконец-то ты вернулся…

Да что б меня.

Кажись старуха не соврала.

Мне ведь и правда жить стало интересней с тех пор как эта девица ввалилась ко мне в машину.

Глава 18. Яна

Я рада видеть этого грозного мужчину. Раз он мой муж, значит я сама его однажды выбрала, и значит люблю его и могу доверять. Хоть он и выглядит несколько грозно. Но внешний вид ведь бывает обманчив?

— Я волновалась, что тебя долго не было, — сжимаю пальцами простыню, в ожидании реакции хмурого мужчины.

Он только хмурится. Зато весьма дружелюбный доктор встревает:

— А вот как раз волнения вам противопоказаны, Яночка.

Вежливо улыбаюсь врачу и снова обращаюсь к мужу:

— Лев Анатолич рассказал мне что произошло.

— Да, я рассказал Яночке, как она героически пыталась спасти котенка с вашего высоченного забора, — подхватывает доктор, — но не удержалась и упала.

Мужчины встречаются взглядами и тот, что назвался моим мужем как-то подозрительно щурится на доктора. Лев Анатольевич же в свою очередь по прежнему вежливо улыбается и продолжает:

— Что ж вы, Михаил Сергеевич не уследили за беременной женой?

Миша.

Моего мужа зовут Миша. И судя по глубокой складке между темных бровей, мягким нравом он не обладает и сейчас явно крайне недоволен, что его из-за меня отчитывают.

— Главное ведь, что все в порядке, — влезаю я, стараясь немного успокоить мужа. — Правда ведь, Лев Анатолич? У нас все хорошо, — накрываю ладонью свой плоский живот, зная, что где-то там мой малыш.

А Миша продолжает таранить взглядом исподлобья доктора. Признаться, ощущение, что он хочет его ударить:

— Значит и котенок, и ребенок в порядке? — его тихий голос звучит как раскат грома.

— Мгм, — кивает Лев Анатолич, еще шире улыбаясь.

Мой муж не выглядит счастливым от слова «совсем». И это пугает.

— Ты не рад? — выдавливаю я безжизненно.

Его взгляд будто отмирает. Скользит по мне как-то устало.

— Очень рад, — сухо отвечает Миша. — Лёв, оставь нас.

Доктор дружелюбно подмигнув мне выходит, оставляя нас наедине.

А мне начинает казаться, что вовсе не готова остаться наедине с этим огромным холодным мужчиной.

Он подходит к кровати и садится на стул стоящий рядом. Упирает локти в колени и переплетает пальцы в замок. Вся его поза говорит о какой-то отчужденности, будто нам предстоит сложный разговор.

Но он молчит, словно с мыслями собирается. А я успеваю надумать себе всякого.

Может мы в плохих отношениях с ним? Или вовсе разводиться собирались?

Но если же он уйдет, то я останусь совсем одна.

Беременная. Без памяти.

Мне так страшно становится. Я просто инстинктивно сажусь в кровати и накрываю дрожащими пальцами замок его рук.

Муж поднимает на меня удивленный взгляд:

— Ты чего? — хмурится опять.

— Не оставляй меня, пожалуйста.

— Что?

— Даже если мы не очень ладим, или на грани развода, не уходи, прошу тебя, — ком в горле мешает говорить. — Пока я не вспомню. Или хотя бы пока не освоюсь без памяти…

Он вдруг перехватывает мои пальцы, и сжимает их в своей огромной ладони:

— Дурочка ты. Я не собираюсь тебя отпускать. Даже когда ты вспомнишь все, и захочешь уйти сама. Я оставлю тебя себе. Я так решил.

— А я должна захотеть уйти? — шепчу непонимающе.

Муж смотрит серьезно, а затем ухмыляется как-то насмешливо:

— Ну знаешь, всякое ведь может быть. Я не самый приятный мужик. Грубый. Невоспитанный. Характер — говно. Собственник до мозга костей. Поэтому, раз ты — моя жена, готовься к тому, что уже никогда от меня не избавишься.

Звучит как угроза.

А у меня щеки горят из-за того, что он мою руку все сжимать продолжает. А еще взглядом своим темным меня таранит, будто дыру прожечь хочет.

Поднимает вдруг мою руку к своим губам и целует каждый пальчик.

Я дыхание задерживаю, чувствуя, как от смущения у меня в голове настолько горит, что даже раненный затылок пульсировать начинает. Вот же идиотка, чего я мужа-то стесняюсь? Будто постороннего мужика. Понятно память потеряла, но тело же должно его хоть немного помнить. Разве нет?

— Рад, что ты в порядке, девочка, — хрипит он. — Помнишь, как меня зовут?

— М-миша? Доктор ведь сказал.

— Умница.

— А еще он сказал, что мы можем ехать домой, и всю необходимую терапию он организует для нас с малышом там.

— Надо же, какой инициативный лечила, — недобро усмехается муж. — Вот и славно. Тогда домой. Собирайся. А я пойду пообщаюсь с этим энтузиастом тет-а-тет.

Он поднимается со стула и кажется уже хочет уйти. Но я ловлю его за руку:

— М-миш-ш… — выдавливаю совсем незнакомое для меня имя.

— Что-то беспокоит, малыш?

— Н-нет, — вру я. — Не то что бы… Я просто… — пытаюсь подобрать слова, чтобы объяснить что чувствую. Ведь я ни на толику пока не вспомнила своего мужа, а мне теперь придется ехать с ним в незнакомый дом и жить бок о бок, и даже очевидно спать в одной кровати. — Мог бы ты… мне очень нужно… в общем, обними меня, м?

Он выглядит удивленным. Будто был совсем не готов к такой просьбе.

Однако молча опускается на край моей кровати, подается ко мне навстречу и не просто обнимает, как я попросила. А сгребает меня в охапку, выковыривая из спасительного одеяла, усаживает к себе на колени в одной больничной сорочке, и укрывает своими огромными ручищами:

— Так пойдет? — глубокий голос звучит с сомнением, будто он и правда не уверен как нужно правильно обниматься.

— Мгм, — выдавливаю я смущенно, совсем не рассчитывая на столь тесный контакт.

— Может лучше потрахаемся? — вдруг говорит он грубо.

Боже! У меня глаза из орбит, и волосы дыбом.

В ужасе выскакиваю из его объятий босыми ногами на холодную плитку:

— Н-нет, — пячусь. — П-прости. Я н-не могу так… сразу.

От резкой смены положения моего тела в пространстве перед глазами начинает стремительно темнеть и ноги подкашиваются. Сильные руки очень вовремя подхватывают меня и я снова оказываюсь прижата к широченной мужской груди.

— Давай договоримся, солнышко, — шершавые пальцы заправляют взлохмаченные волосы мне за ухо. — Даю тебе денек на восстановление после травмы, а потом придется вспоминать как платить супружеские долги. Лады?