Взаимное притяжение - Оля Миллер

— Да, — коротко подтверждает он. — Всё верно.

Я чуть наклоняю голову, провоцирую:

— Почему решил вернуться в Россию? Неужели в Штатах нет красивых девушек, что тебя потянуло на наших?

Он задерживает взгляд на моём лице, словно взвешивает каждое слово. Потом медленно поднимается, опирается локтями на стол и чуть подаётся вперёд — будто это ему нужно время, чтобы собраться с мыслями.

— Есть, наверное, — произносит неопределённо. На мгновение замирает, потом резко поднимает глаза. — Катя, Катя… Ты что, хочешь, чтобы я сказал, что прилетел ради тебя?

Я едва не давлюсь воздухом. Разве я этого хотела? Или всё-таки… С одной стороны, хочется отшутиться, скрыть за лёгкой иронией волнение. С другой — сердце предательски замирает, выдавая истинные чувства. Напрашиваюсь на комплимент? Или просто ловлю тот хрупкий момент, когда можно позволить себе поверить: я всё ещё способна будоражить чью-то душу, тешить собственное самолюбие?

— Ради тебя, Катя, — добавляет он спокойно, продолжая сверлить меня взглядом.

В этот момент мне кажется, что весь ресторан замер, а звуки приглушились, оставив только его голос и биение моего сердца.

Мы заканчиваем обед. Влад жестом просит счёт, а я, воспользовавшись моментом, отлучаюсь в уборную.

Перед зеркалом останавливаюсь, вглядываюсь в своё отражение. Щёки пылают, глаза блестят непривычно ярко. Включаю холодную воду, набираю в ладони, потом прикладываю прохладные капли к горящим щекам. Глубоко вдыхаю, пытаюсь унять внутреннюю дрожь.

Привожу себя в порядок: поправляю волосы, слегка освежаю помаду. Ещё раз смотрю в зеркало — внешне всё в порядке. Только в глубине глаз прячется что-то новое, невысказанное.

Когда возвращаюсь в зал, Влад уже держит в руках моё пальто. Он что-то печатает в телефоне, но, услышав мои шаги, тут же убирает гаджет. Взгляд — внимательный, изучающий, будто он пытается прочесть мои мысли.

Он подходит ближе, расправляет пальто, помогает мне надеть его. Его движения — плавные, уверенные, выверенные до жеста. Пальцы на мгновение задерживаются на моих плечах, и я чувствую тепло его рук сквозь тонкую ткань. По спине пробегает знакомый трепет — тот самый, от которого колени становятся ватными, а дыхание сбивается.

Он не спешит отстраняться. Я ощущаю его близость, запах его парфюма, тепло, исходящее от его тела. Секунда тянется бесконечно, а потом он всё-таки делает шаг назад, но в его глазах остаётся что-то невысказанное — обещание или предупреждение.

Мы выходим на улицу. Вечерний воздух прохладный, пронизанный лёгкой зимней свежестью.

Мы неспешно направляемся в сторону парковки. Я разглядываю ряды автомобилей, пытаясь отыскать среди них машину Влада, и не сразу замечаю мужчину, идущего нам навстречу. Только когда он громко окликает Влада по фамилии, я поднимаю взгляд и в тусклом свете фонарей узнаю Илью.

— Сокол, ты что ль? Ты когда вернулся? — окликает мужчина, отделяясь от припаркованной неподалёку машины и делая несколько шагов навстречу.

Влад на мгновение хмурится, словно не сразу узнаёт собеседника, но тут же берёт себя в руки.

— Илья, — коротко произносит он и пожимает протянутую руку. В его тоне — ни теплоты, ни особого удивления, лишь сдержанная вежливость человека, который не горит желанием затягивать разговор.

Воронцов переводит взгляд на меня, и его лицо озаряется преувеличенно радостной улыбкой.

— Катюша! Какая неожиданная встреча! Ты, как всегда, великолепна.

Илья Воронцов. Скользкий тип. Всегда слишком навязчив, слишком говорлив. Любит быть в центре внимания, раздавать советы, которых никто не просил. И самое неприятное — он тесно общается по работе с Андреем. Уже наверняка сегодня расскажет ему, где и с кем меня видел. Язык у него — как помело.

Влад заметно напрягается. Он делает едва заметный шаг в мою сторону, словно инстинктивно загораживает меня от навязчивого собеседника. Его рука непроизвольно сжимается в кулак, но он тут же расслабляет пальцы, сохраняя внешнее спокойствие.

— Давно не виделись, Илья, — отвечаю сдержанно, стараясь не выдать раздражения.

Они обмениваются парой фраз — что-то о работе, о новых проектах. Илья смеётся, хлопает Влада по плечу, но тот остаётся холодным. Его ответы — короткие, точные. Я отхожу чуть в сторону, делаю вид, что поправляю шарф. Внутри — смесь тревоги и досады. Теперь Андрей точно узнает. И как я буду объяснять? Хотя… что объяснять? Я не сделала ничего предосудительного.

Разговор длится недолго. Илья, наконец, отступает, бросив мне на прощание:

— Передавай привет Андрею!

Как будто ты и сам это сегодня не сделаешь.

После того как Илья уходит, Влад подходит ко мне. Его лицо по-прежнему спокойное, но я чувствую, как под этой маской зреет напряжение.

— Поехали? — спрашивает он, указывая в сторону машины.

Мы идём к автомобилю. Влад открывает передо мной дверь и придерживает её, пока я сажусь. Его ладонь мягко касается моей спины, слегка подталкивая вперёд, — прикосновение мимолётно, длится всего секунду. Я устраиваюсь на сиденье и пристёгиваю ремень безопасности. Слышу, как щёлкает замок, когда он закрывает дверь. Затем Влад обходит машину и садится за руль.

Его движения — чёткие, уверенные. Он заводит двигатель, настраивает климат-контроль: сначала выставляет температуру, потом регулирует направление потоков воздуха. В салоне — приглушённый свет и лёгкий аромат его парфюма.

— Он до тебя доёбывается? — резко бросает Влад, скосив взгляд в мою сторону. В его голосе — сдержанная настороженность, почти раздражение.

Я на миг теряюсь от такой прямоты, а потом лишь пожимаю плечами.

— Бывает. Но не критично.

Его пальцы крепче сжимают руль. Он хмурится, словно мой ответ его не устраивает. В его глазах — невысказанный вопрос, но он молчит.

— Оставь меня, пожалуйста, возле больницы, — прошу я. — Я доберусь на такси.

— Я довезу тебя до дома, — твёрдо отвечает он. — Не переживай. Насколько я знаю, Андрей вернётся сегодня поздно.

Сначала я хочу возразить, но потом передумываю. Отворачиваюсь к окну, погружаясь в мысли. За стеклом мелькают огни города, размываясь в цветные полосы.

Через сорок минут мы подъезжаем к моему дому. Вечер, мороз, в воздухе кружатся снежинки. Уличные фонари отбрасывают желтоватый свет на заснеженный тротуар.

Я отстёгиваю ремень безопасности, собираясь поблагодарить Влада за проведённое время.

Рука уже ложится на ручку двери, когда вдруг Влад хватает меня за запястье, рывком притягивая к себе. Его губы встречаются с моими в горячем, почти яростном поцелуе.

На секунду я теряюсь. Мозг отказывается воспринимать происходящее. Тело реагирует раньше разума — сначала замирает в оцепенении, потом медленно, неохотно начинает поддаваться.

Его поцелуй — не нежный, не осторожный. Это жажда, вылившаяся в действие. Жажда, копившаяся, быть может, годами. Он целует меня с такой жадностью, с такой безграничной потребностью,