В серебряных каплях дождя - Элен Милдред

В судьбу она никогда не верила. Что за глупости: судьба свела, судьба развела… Свою жизнь надо строить собственными руками — вот ее принцип. Если бы она полагалась только на судьбу, она никогда не приехала бы в Австралию.

Шесть лет назад Линда Флэтчер, усевшись в кресло самолета, который должен был доставить ее на другой конец света, думала о том, что там, на другом конце света, начнется совсем иная жизнь.

Она сообщила матери дату и время вылета эсэмэской и надеялась, что та приедет ее проводить. Тщетно. Эллис Флэтчер Марлоу не приехала. И даже не позвонила.

Самолет медленно набирал высоту, а Линда, глядя в иллюминатор на тающий в дымке тумана и облаков Лондон, думала о том, что теперь она стала совсем взрослой. Не сказать, чтобы она была к этому не готова: все детство она провела в закрытой частной школе-пансионе, очень дорогой и престижной, а когда приезжала на каникулы, ей не очень-то были рады. Обижать не обижали, но и особой любви к ней никто не проявлял. Мама, младший брат и отчим жили своей жизнью — у них была семья. А Линда чувствовала себя гостьей в этом доме. По сути так оно и было. Эллис исполняла обязанности хорошей матери — и только. Может быть, потому, что Линда стала вечным напоминанием о бывшем муже — Роджере Флэтчере, вспоминать которого у Эллис не было никакого желания. Но и забыть из-за дочери не получалось. Поэтому-то Линде всегда было в родном доме холодно и неуютно.

А ведь были другие времена, когда по выходным их дом наполнялся громким папиным голосом и маминым смехом. Эллис была тогда веселой и счастливой. И Линде было хорошо с ними — с мамой и папой. Они завтракали, а потом садились в машину и отправлялись на пикник. Или в гости к папиным друзьям. Или на футбольный матч с участием папиной любимой команды «Ливерпуль». Он даже научил ее кричать: «Ливерпуль, вперед!». Мама очень веселилась, когда малышка Линда начинала скандировать это, увидев мальчишек, гоняющих мяч на улице. Еще, бывало, они все втроем ходили гулять в парк. Иногда папа подбрасывал ее вверх, так высоко, что у Линды захватывало дух, но она знала, что сильные руки обязательно подхватят ее. Эллис шутливо охала, потом прижималась к мужу, и они, смеясь, целовали дочку в обе щеки.

Мама казалась маленькой Линде настоящей принцессой: такая красивая, с вьющимися светлыми волосами и лучистыми голубыми глазами, такая добрая… А папа — настоящим рыцарем: большой, сильный и тоже добрый…

И вдруг в один момент все изменилось. Отец должен был вернуться из командировки в пятницу вечером. Мама отправила Линду спать и сказала, что завтра, когда она проснется, он уже будет дома. Утром, едва выбравшись из постели, девочка вспомнила, что приехал папа, и поспешила к лестнице. Она спустилась по ступенькам до конца — и замерла от неожиданности. Потому что услышала не мамин радостный смех, а ее истеричный голос — Линда сначала не поняла даже, что это ее голос. Эллис сидела на диване, непривычно растрепанная, с опухшими от слез глазами, и выкрикивала в адрес отца какие-то обвинения. А он собирал с кресла набросанные там как попало вещи и укладывал их в чемодан. Но вот он поднял голову и увидел дочь. Повернулся к жене и попросил:

— Эллис, успокойся немного, Линда проснулась.

Потом взял малышку на руки и уткнулся в ее волосы, целуя куда-то в шею.

— Иди ко мне, моя хорошая. Смотри, какую я привез тебе чудную куклу.

Он подошел с ней к столу, взял коробку и вытащил оттуда большого пупса, похожего на маленького ребенка.

— Какую куклу?! — взорвалась Эллис. — Что ты о себе думаешь?!

Она вскочила с дивана, подбежала к мужу и стала вырывать у дочки из рук эту несчастную куклу. Линда до сих пор помнит, как тогда испугалась, ведь она никогда не видела мать такой разъяренной. Она громко расплакалась и вцепилась в пупса мертвой хваткой, не выпуская, а, напротив, крепко прижимая к себе. Роджер одной рукой пытался отодвинуть Эллис от дочери, но та, продолжая кричать, упорно тянулась к кукле, будто это была главная причина несчастья, так внезапно обрушившегося на нее. Наконец отец не выдержал и рявкнул:

— Тихо!!!

В тот же момент умолкли обе: и Линда, и Эллис. Роджер, не отпуская дочь, поднялся в детскую, а мать осталась в гостиной.

Больше она не кричала, и потом Линда ни разу в жизни не слышала, чтобы мать повысила голос. Но и ее счастливого смеха она тоже больше никогда не слышала.

Через два года Эллис вышла замуж за тихого, скромного инженера связи — мистера Уильяма Марлоу. Звезд с неба он не хватал, но зарабатывал достаточно, чтобы содержать жену, а потом и сына, которого в честь дедушки мистера Марлоу назвали Брендоном. Линду к тому времени отдали в школу, которую оплатил Роджер Флэтчер.