Виноваты стулья - Марианна Красовская

— Рот свой закрой, — спокойно посоветовала ему я. — Разбудишь Стаську — сам будешь с ней объясняться.

Илья нахмурился, сморщил нос и внезапно послушался.

— Чего приперся? — я не собиралась с этим ревнивым болваном быть вежливой. Это уже ничего не изменит.

— Мой дом. Захотел и приперся.

— Фу, от тебя воняет.

Мужчина и вправду выглядел (и пах) неважно: грязное пальто с рваным рукавом, замызганные брюки, ботинки такого вида, будто их полоскали в канаве. Белым шелковым шарфом, очевидно, вытирали лицо и руки. Пил Илья, судя по тяжелому духу изо рта, не вино, а какую-то сивуху. Оттого его и развезло вдребезги.

— Я — грязный снаружи, а ты — гнилая внутри.

На сию высокопарную тираду я даже отвечать не стала. Закатила глаза, кивнула Федоту, нерешительно топтавшемуся в дверях гостиной:

— Не стой столбом, помоги кормильца раздеть. Ксан, стели на диване.

— А может, его в хозяйскую спальню?

— В мою кровать? Там Стаська спит.

— Перенесем. Он ведь — хозяин. Разве можно на диване?

Я на мгновение задумалась, а потом махнула головой:

— Ну нет. Переживет. Я перегаром дышать не собираюсь. Это отвратительно. Федот!

Кучер-сторож-плотник, временно назначенный денщиком, аккуратно подхватил Илью под мышки. Я расстегнула пальто и с помощью Федота и Ксанки стянула его с «кормильца». Илья не сопротивлялся. Только мычал что-то грозное, но невнятное. Его окончательно развезло.

— Интересно, с кем он пил? — озаботилась я. — Кто ж ему этой дряни налил? С вина так не опьянеть.

— Знамо дело, с Крякиным, — ответил Федот, хотя вопрос был, скорее, риторическим. — Алексей Павлович его и привез. Точнее, шофер ихний. Крякин тоже… лыка не вязал.

Никаких Крякиных я не знала. В моем мире у Ильи все друзья были приличными людьми. С неприличными муж меня не знакомил.

Ботинки, штаны и жилет я стащила с мужчины сама. Не Ксанку же допускать до кормильцева тела! Нет, я не ревнивая, но Ксанка до мужиков охочая, а Илья сейчас свободен. А учитывая перспективы, в преданности горничной я была не слишком уверена. К тому же я всегда подозревала, что деловитая Ксанка к Илье (а особенно к его кошельку) несколько неравнодушна.

Горничная постелила на диван свежие простыни, принесла подушку и пуховое одеяло.

— Федот, — я нерешительно покосилась на слугу. — Переночуешь тут, рядом? Вдруг Илья Александрович ночью блевать изволит? Обычно он смирный… но я его настолько пьяным вижу впервые. Кстати, где его… этот… камердинер?

— Я его р-р-рассчитал, — вдруг всхрапнул Илья. — В целях экономии!

Хм, а не притворяется ли наш благоверный?

— Ксан, тазик, мокрые полотенца, графин с кипяченой водой. И Федоту подушку с одеялом.

* * *

На завтрак я в кои-то веки спустилась вовремя и в полной боевой готовности. Аннет заставила меня надеть черное платье с кружевным воротником. Узкое, неудобное и слишком официальное для дома.

«Он не оценит», — напомнила я.

«Молчи, это другой Илья. Не твой. Этот — оценит».

Пришлось поверить ей на слово. Потратив кучу времени на укладку волос (этого я делать никогда не умела, а коварная Аннет даже не пыталась помочь), я, наконец, решила, что выгляжу приемлемо. Укрыв одеялом Стаську, я отправилась в очередной бой.

Илья, всегда просыпавшийся на рассвете, нашелся там, где я его и оставила — в гостиной. Кухарка споро накрывала на стол. Ни Федота, ни Ксанки не было видно.

— Анна? — Для человека после буйной попойки Илья выглядел слишком бодро. Глаза только мутноваты, а так — никакого похмелья. Жаль. Я бы предпочла, чтобы он страдал. — Я вчера вел себя недопустимо. Простите.

— На заводе или здесь, ночью? — не упустила возможности съязвить я.

— И там, и там. Приношу свои глубочайшие извинения.

— Извинения в кошельке не звенят, — фыркнула я. — Даже на хлеб их не намазать, знаете ли.

— Вам нужны деньги? Я оплачу счет за белье.

— Это была шутка, — вздохнула я. — Как вы себя чувствуете?

— Нормально. Учитывая обстоятельства. Я вчера наговорил лишнего, да?

— Вы были весьма сдержаны, — успокоила его я. — Одного не пойму — зачем вы вообще явились сюда? У вас свой дом есть.

— Не знаю. Кажется, не хотел, чтобы сын видел меня пьяным. Стыдно.

— А перед дочерьми не стыдно?

Он страдальчески поморщился и ничего не ответил.

Я налила себе горячего чаю с лимоном и мятой. Помешала кашу в тарелке. Отщипнула кусочек теплой булочки. Аппетита не было. Присутствие Ильи меня напрягало.

— Почему вы в черном? — неожиданно спросил он.

— Ношу траур по бесцельно прожитым годам, — огрызнулась я.

— А… справедливо. Где девочки?

— Стася еще спит, а Кристина на вас смертельно обижена. Не ждите, что она выйдет из спальни.

— У нее нет выбора. Ни у кого из нас нет выбора.

— Есть, — вдруг сказала я, сама себе удивляясь. — Вы можете жениться сам. На богатой наследнице. Никто не знает про ваши финансовые сложности. К тому же царь вам благоволит. Разве ваш автомобильный завод не получил золотую медаль на Московской выставке? И грант, вам ведь полагается грант?

Про медаль мне очень кстати подсказала Аннет.

— Уже истрачен. Я купил небольшой металлургический завод на Урале. Это была моя самая большая ошибка. Завод убыточен. Последняя партия автомобилей снята с производства из-за бракованного двигателя. Пожар в цехе… Рабочие бастуют…

— Зачем вы все это мне рассказываете? — неприязненно спросила я. — Я ведь в вашей жизни — пустое место.

— Я ведь извинился, Анна.

— А я вас не простила.

Мы замолчали. Илья налил себе чаю. К еде он не притронулся.

— Мне нужны деньги, — наконец сообщил он. — Тысяч двести. Лучше триста.

— Возьмите ссуду.

— Столько не дают.

— Попросите в долг у Кичигина.

— Я уже спрашивал. У него сейчас нет. Он дом в Москве недавно купил. В самом центре.

— Что же Михаил, ваш брат?

— Он сейчас путешествует по Индии и до лета в Московею не вернется. Я отправил ему письмо, но пока оно еще дойдет…

— Тогда ищите богатую жену. Вдову или купеческую дочь. Я полагаю, что это — наилучший выход.

— Не ожидал получить такой совет от вас, Анна Васильевна.

— Почему? Я вам не жена и никогда ей не стану. Я даже не любовница. И вообще, как это вы вчера изволили напомнить… гулящая женщина и изменница.

— Вы — мать моих детей.

— И что с того? Я все равно не имею на вас никаких прав. К тому же мне невыгодно ваше разорение. Ведь тогда мне не на что будет жить.

Илья крепко задумался. Очевидно, ему и в голову не приходило подобное решение проблемы. А зря. Взрослому, солидному мужчине, владельцу нескольких заводов, известному