Беременна по обмену, часть II - Наталья Ринатовна Мамлеева

— Что там? — спросил Анвэйм, и я передала ему письмо.

Пробежавшись по строчкам, он смял бумагу и внимательно посмотрел на меня. Аир приподнял брови.

— Что-то интересное? — спросил он обманчиво спокойным тоном.

Анвэйм не знал, что моя тайна перед делордом раскрыта, поэтому я пояснила:

— Это чистосердечное признание, — прошептала я. — Здесь он рассказывает все о ритуале, своей силе и о том, что я ненастоящая.

— Можно? — спросил Аир, и после моего кивка Анвэйм передал ему письмо. В этот же момент письмо загорелось в руках темного. — Если эта бумага попадет не в те руки, то могут возникнуть неприятности. Не стоит давать злоумышленникам лишние козыри.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, совершенно обезоруженная благородством Хассаира. — Действительно спасибо.

Делорд улыбнулся и дотронулся до моей щеки. Анвэйм кашлянул.

— Быть может, мы продолжим?

— Разумеется, — кивнул Аир, но настроение у него явно улучшилось.

Помимо незаконности некоторых действий и чистосердечного признания обнаружились детали намного интереснее. А именно переписка с одним незнакомцем, который точно стоял за беременностью Аламинты. Всего было несколько писем, около шести, но все они указывали на причастность де Шалиса.

— Лорд де Шалис утверждал, что он не причастен к этому, — прошептала я, всматриваясь в строчку письма, которой никак не могла поверить.

“Аламинта страдает. Пойми, она моя дочь! Я же обещал сделать все возможное, если ты отпустишь Аламинту!”.

И ответ на это письмо гласил:

“Лорд, вы видимо не до конца понимаете ситуацию и мои планы. Возможно, со временем вы придете к осознанию весьма интересного факта. Пока же умолчим об этом, не хотелось бы травмировать вас. Скажу лишь, что Аламинта — единственная, кто мог бы совершить подобное. Она та, кто мне нужен. А что касается всего возможного… вы и так это сделаете”.

Радовало только одно: лорд де Шалис действительно любил дочь. И возможно она и правда связалась с дурной компанией, как он говорил. А он лишь пытался её спасти.

— Он солгал, — уверенно произнес Анвэйм. — Пусть не по своей воле, а из-за клятвы, но он действовал сообща со злоумышленником. Он не мог открыть тебе правду, лишь пытался увести от себя подозрения. А чтобы ложь звучала правдоподобнее, перемежал её с правдой.

Поэтому он тогда не хотел рассказывать об этом Анвэйму. Я ведь еще тогда подумала, что неспроста он открывается именно мне, а не Анвэйму. Тот бы раскусил его лукавство на раз-два.

— Возможно, он действовал так не только из-за клятвы, но еще чтобы прикрыть того, кто в этом замешан, — озвучил Аир задумчиво и посмотрел в глаза Анвэйму. — Возможно, что клятва была лишь подстраховкой.

— Из писем понятно, что лорд де Шалис не хотел вмешивать Аламинту в это, — возразила я.

— Не хотел, — подтвердил Аир. — Но он не показывает свою злость, будто… уважает того, с кем переписывается. Не могу объяснить свои чувства. Вчитайтесь в строчки: они полны беспокойства за ситуацию. Не злости, а беспокойства.

— Все равно не понимаю! — воскликнула я излишне эмоционально. Меня все еще уязвляло, что он солгал мне, успокоил меня, направил по ложному следу. — Он связался не с тем человеком, но почему пошел у него на поводу? Он ведь хочет уничтожить мир.

— Об этом ничего не говорится, кстати, — вступил Анвэйм. — Он повторяет, что ребенок и Аламинта ему нужны, зачем — не указывает. Возможно, лорд де Шалис был не в курсе настоящего пророчества.

— Сомневаюсь, — покачал головой Аир, и никто не стал спорить.

— Мы имеет кого-то третьего и опасного, — проговорила я. — Но кто это? Быть может тот, кто пытался спасти меня?

— Тебя разве спас не Анвэйм? — удивился Хассаир, взглянув на эрлорда. — Я чего-то не знаю?

Я переглянулась с его светлостью.

— Наполовину. До этого пришел другой светлый, — сказала я и, отложив письмо, обхватила руками чашку уже остывшего чая.

— Это меня успокоило. Значит, не Анвэйм твой спаситель, — с легкой улыбкой произнес Аир и тут же вернул себе серьезность под недовольным взглядом эрлорда. — Значит, злоумышленника нам искать не на темной стороне, а на светлой?

— Все может быть, — произнес Анвэйм. — Если ему нужен ребенок, понятно, зачем он спасал Свету. Однако непонятно, зачем ему этот ребенок.

Наступила тишина. Я громко выдохнула и погладила живот. От нервов ребенок стал шевелиться.

— Устала? — обеспокоенно спросил эрлорд, и я кивнула.

Анвэйм подошел ко мне, подхватил на руки и перенес на диван, подложив мне под голову подушку. Разметив ладонь на животе, он пустил немного светлой магии. Мне стало немного лучше, но вместе с тем я начала проваливаться в сон, удерживаясь на грани сознания.

В голове все повторялась одна из строчек письма:

“Да, Хассаир может стать проблемой. Но не будьте столь обеспокоены этим. Я знаю способ, как снять проклятье. Когда мне будет нужно, я сам все устрою ”.

Анвэйм убрал руку с живота и сел в кресло. Чай уже остыл, но мужчина все равно отпил его и задумчиво посмотрел в окно.

— Так что за способ? — спросил Анвэйм. — Ты знаешь, как снять проклятье?

Хассаир не ответил. Я приподнялась на диване и подложила вторую подушку под спину. Мне Аир тоже говорил о каком-то способе, но ничего конкретного.

— Почти, — ответил Аир. — Хотя я не представляю, как это собирался провернуть наш таинственный предполагаемый светлый. И даже не хочу думать, как эта информация попала в его руки, и не только в его.

— О чем ты? — встрепенулась я.

— Накануне похищения мне пришла записка, предположительно от ордена наваитов, в которой мне рассказали о недостающей части головоломки, которую я пытаюсь решить уже на протяжении нескольких лет. Но мои попытки оказались тщетными. Я подверг опасности Свету и ребенка, поэтому больше такого не повторится. Я оставлю попытки снять проклятье.

Анвэйм прищурился.

— Быть может, стоит попробовать еще раз? — спросил он, и Аир усмехнулся.

— Мне вот интересно, зачем тебе дневник моего предка? Только не говори, что не знаешь, где он. Шифра у тебя так и нет, он бесполезен — верни его.

— Если ответишь, что за тайна вокруг возможности снять проклятье.

— Зачем тебе это? — неожиданно разозлился Хассаир. — Хочешь сделать Свету свободной? Ради чего? Ради роли любовницы? Нет уж, уволь. Я буду защищать её. Защищать в том числе от тебя, даже если она сама этого не хочет.

Взгляд Анвэйма стал холодным настолько, что я поежилась, хотела возразить,