От любви не спрячешься - Рейчел Гибсон

Леонард улыбнулся, а Себастьяну почему-то вдруг страшно захотелось сбить с Клер спесь и стереть глянец: ну, хотя бы по-мальчишески дернуть за волосы. А еще лучше – бросить несколько комков грязи в претенциозный белый костюм. Одним словом, поступить именно так, как поступал в детстве, когда Клер раздражала его своей аккуратностью и воспитанностью.

– Я рассказал твоей матери и своему отцу о нашей встрече в «Сдвоенном дереве», – решил он вмешаться в разговор. – Жаль, что тебе пришлось рано уйти, и мы не успели… поболтать подольше.

Клер наконец-то соизволила обратить внимание на присутствие в комнате еще одного действующего лица и с фальшивой улыбочкой на пухлых розовых губах произнесла:

– Конечно. Что и говорить, это было одно из самых серьезных разочарований в моей жизни. – Она снова повернулась к Леонарду и поинтересовалась: – Как продвинется резьба?

– Очередная работа почти готова. Приходи, посмотришь.

Себастьян нервно сунул руки в карманы. Клер специально сменила тему, чтобы снова оставить его в стороне и исключить из разговора. Хорошо же, пусть так. Но он твердо решил, что, ни за что не позволит упрямице сделать вид, будто его нет в комнате. А потому, небрежно прислонившись спиной к историческому буфету, еще более небрежно спросил:

– Какая резьба?

– Лео вырезает из дерева удивительные фигурки.

Этого Себастьян не знал. Разумеется, он обратил внимание на обилие уток в доме отца, однако ему и в голову не приходило, что все эти птички сделаны его собственными руками.

– В прошлом йоду Лео показал одну из своих уточек на ярмарке западного Айдахо и стал победителем. Что это была за утка, Лео?

– Широконоска.

– Такая красивая! – Клер просияла, словно сама вырезала ту фигурку.

– И что же ты получил в награду? – поинтересовался Себастьян у отца.

– Ничего. – Шея в отвороте бежевой рубашки слегка покраснела. – Только голубую ленточку, и все.

– Не ленточку, а огромную ленту. Не скромничай. Конкуренция была приличная. Но наш девиз – «Veni, vidi, vici». Пришел, увидел, победил.

Себастьян с любопытством наблюдал, как румянец, поднимаясь все выше, заливает загорелые щеки отца.

– Пришел, увидел и сразу растолкал соперников?

– Ну, – смущенно пробормотал Лео, не поднимая глаз от ковра, – конечно, мои достижения не сравнить с теми важными наградами, которые получаешь ты, но все равно было приятно.

Себастьян и не подозревал, что отец в курсе его профессиональных успехов. На протяжении многих последних лет они разговаривали всего несколько раз, и Себастьян не помнил, чтобы он рассказывал о премиях. Но должно быть, иногда все-таки о чем-то упоминал.

В столовую вошла Джойс – вся в черном, словно ангел смерти, – и мгновенно положила конец беседе об утках и наградах.

– Хм, – критически произнесла она, показывая на буфет. – Что-то я не вполне уверена, что он мне здесь нравится. – Одной рукой она заправила за ухо короткую прядку седых волос, а другой привычным жестом тронула жемчужное ожерелье на шее.

– Надо будет подумать.

Джойс повернулась к зрителям и картинно водрузила ладони на худые бедра.

– Очень хорошо, что мы все здесь собрались, потому, что у меня родилась идея. – Она посмотрела на дочь: – Может быть, ты забыла дорогая, но в субботу у Леонарда юбилей – ему исполняется шестьдесят пять лет. А через месяц следует отметить тридцатилетие его работы в нашем поместье. Все знают, что он здесь совершенно незаменим и практически стал членом семьи. В некотором смысле куда больше, чем им когда-нибудь был мистер Уингейт.

– Мама, – предостерегающе произнесла Клер.

Джойс подняла тонкую руку.

– Я думала недели через две устроить небольшое торжество и отметить обе даты. Но раз приехал Себастьян, то нам лучше собрать друзей Леонарда уже в этот уик-энд.

– Нам?

– В этот уик-энд? – Себастьян не собирался задерживаться так долго.

Джойс повернулась к дочери:

– Уверена, милая, тебе захочется принять участие в Приготовлениях.

– Конечно. Сделаю все, что смогу. Обычно я работаю до четырех, а потом свободна.

– Но ведь на несколько дней можно и оторваться от работы.

Клер взглянула так, словно собиралась возразить, но в последний момент передумала и изобразила свою фирменную фальшивую улыбочку.

– Без проблем. С удовольствием помогу.

Леонард с сомнением покачал головой:

– Честно говоря, даже не знаю. Столько хлопот! Да и Себастьян еще точно не решил, когда уедет.

– Не сомневаюсь, что он сможет задержаться еще на несколько дней. – И та самая женщина, которая однажды, словно королева изгнала двенадцатилетнего мальчика из своей страны, теперь спросила: – Не мог бы ты оказать всем нам такую любезность и остаться до воскресенья?

Себастьян уже открыл рот, чтобы с наслаждением отказать, но в этот момент что-то произошло.

– Почему бы и нет? – услышал он словно со стороны собственный голос.

Почему нет? Вообще-то существовало несколько причин, почему нет. Во-первых, не существовало никакой гарантии, что продолжение общения сделает отношения с отцом менее неловкими и натянутыми. Во-вторых, статья для «Ньюсуик», судя по всему, не собиралась рождаться за кухонным столом в садовом домике. В-третьих, предстояло как можно скорее и серьезнее заняться поместьем матери, хотя в данном случае слово «поместье» не совсем соответствовало реальности. Четвертая и пятая причины находились в этой комнате, прямо перед ним: одна из них явно обрадовалась ответу, а вторая не могла скрыть раздражения и все еще притворялась, будто не замечает его, Себастьяна, присутствия.

– Чудесно! – Джойс изящно сплела пальцы под подбородком. – Раз Клареста здесь, приступим немедленно.

– Вообще-то, мама, мне необходимо уехать. – Клер повернулась к Себастьяну:

– Проводишь немного?

Ага, оказывается, он все-таки не был законченным невидимкой. Ей наверняка отчаянно хотелось поговорить о той ночи. Скорее всего, оставались какие-то белые пятна, которые предстояло заполнить. А не лучше ли продлить ее мучения? Однако любопытство все же взяло свое.

– Конечно.

Себастьян отлепил спину от буфета, вытащил руки из карманов и послушно направился вслед за Клер. И тут же получил награду в виде легкого ритмичного постукивания серебряных каблучков по черно-белым квадратикам кухонного пола.

По лестнице Себастьян спустился первым и открыл тяжелую дверь в сад. Посмотрел в голубые глаза, потом на гладко зачесанные волосы. В детстве они выглядели жалкими и замученными, сейчас же казались роскошным темным шелком и вызывали непреодолимое желание прикоснуться к ним. И может быть, даже нарушить безупречность прически.