Лучшая подруга - Донна Клейтон

Рэйчел и Слоан притихли, в ужасе переглянувшись.

– Саша! – крикнул он, не в силах больше сдерживаться.

Дочь появилась на кухне вместе с Сидни.

– Что такое? – спросила она.

Но Слоана беспокоил только один вопрос:

– Тебе нужны пирожные для завтрашней ярмарки?

– Всего шестьдесят штук.

Слоан откинулся на спинку стула. В глазах у него потемнело.

– Как мы приготовим сто восемьдесят пирожных за ночь?

Софи посмотрела на него в изумлении:

– Мы? Мы с Сашей не можем. Мы должны сделать рекламное объявление для ярмарки.

– И не забывай, – добавила Саша, – у нас еще…

– Я уже знаю, – прервал их отец, раздражаясь еще больше, – у вас много уроков на понедельник.

Саша кивнула.

– Ничего, я вам помогу, – быстро отозвалась Рэйчел.

– О нет, я не могу допустить, чтобы вы потратили на это вечер перед выходными, – возразил Слоан.

– Ерунда. – Она помешала рис в кастрюле.

Он задумался. Возможно, вдвоем им бы и удалось справиться.

– Я только боюсь, нам не хватит продуктов…

– После ужина я схожу за всем недостающим, пока вы будете размешивать то, что уже лежит в миске. Не беспокойтесь. Мы справимся.

Слоан улыбнулся, услышав ее оптимистические заверения. Рэйчел – удивительная женщина, в ее присутствии все вокруг преображается.

Пока они с Рэйчел отмеряли порции, замешивали тесто и разливали его в формы, Слоан вы-. ступал в роли внимательного ученика. Ее кулинарное мастерство ничем не уступало организаторскому таланту на работе. В офисе ее административные способности ни у кого не вызывали сомнения – они были безупречны. Она утверждала, что всему обучилась по ходу дела и никогда раньше не была знакома с тонкостями приготовления выпечки. Но она сразу же сообразила, что надо добавить в тесто и как его разделать.

Вечером, когда первая партия выпечки была готова, теплая и мягкая, с густым ароматом шоколада, Рэйчел, прищурившись, предупредила Слоана, что он получит по рукам, если только покусится хотя бы на одно из пирожных. Он рассмеялся в ответ, но пообещал сдержаться, пока не будут готовы и вынуты из духовки все сто восемьдесят штук. Только тогда, сказала Рэйчел, ему будет позволено удовлетворить свою страсть к сладкому.

Но он жаждал пирожных не только из-за их потрясающего запаха и аппетитного вида. Причина заключалась и в том, что они были приготовлены Рэйчел и напоминали ему вкус ее губ во время поцелуя на вечеринке. Он вновь и вновь мечтал ощутить его.

Наблюдая, как она ловко перекладывала пирожные на сетку для охлаждения, Слоан видел ее губы, соблазнительно поблескивавшие в свете лампы. Чтобы заставить себя отвлечься от них, он сосредоточил все свое внимание на коробке, в которую складывались уже остывшие пирожные.

Как она хороша сейчас, хлопочущая и раскрасневшаяся! Что бы он делал без нее! Она всегда приходила на помощь, всегда была рядом, особенно с тех пор, как он остался один с детьми. Что же теперь стоит между ними, что мешает ему?

– Что-то не так? – спросила Рэйчел. – Вы как-то очень печально выглядите.

– Ничего, – поспешил ответить он.

Слишком поспешил, как будто его действительно что-то угнетало. Такая нарочитость не укрылась от Рэйчел. Она обеспокоенно взглянула на Слоана.

Невыносимо. И как поступить теперь, когда она задает прямой вопрос о его состоянии, которое он всячески стремился скрыть?

– Я просто с нетерпением мечтаю заполучить пирожное из коробки, – солгал он, чтобы успокоить ее.

Ее губы и жажда поцеловать их замучают меня до смерти, думал Слоан. Нет, он не мог позволить себе выдать свои переживания. Он все еще сомневался в своих чувствах. Она не представляет себе его страданий, и не надо. Он почти справился с собой, эта маленькая ложь оказалась для него спасительной.

– Нет уж, давайте побережем их, – предупредила Рэйчел, – мы не можем допустить, чтобы их форма пострадала. Иначе все наши усилия сведутся на нет.

Она была так серьезна, что он Невольно улыбнулся.

– Конечно, нас никак не устроит принести их в помятом виде, – сдерживая смех, согласился он.

– Мы не можем стать посмешищем на ярмарке, – сказала Рэйчел, казалось не замечая его веселого настроения.

«Я должен сказать тебе о том, чего я хочу…» эта четкая мысль внезапно возникла в голове Слоана, краткая и ослепительная, как взрыв бомбы, и жар разлился по всему его телу.

Но он только сжал губы, чтобы сдержать непроизвольное желание рассмеяться, отчего лицо его исказила насмешливая гримаса.

– Только что вы были чем-то расстроены, удивленно заметила Рэйчел, повернувшись к нему, – а теперь смеетесь. Что на вас нашло?

– Я и сам не знаю, – честно признался он. По-моему, я просто устал.

Конечно, усталость. Он прекрасно осознавал, что провел весь день на ногах в офисе. Да и приготовление пирожных весь вечер – слишком утомительное занятие. Было уже около одиннадцати часов, а встать ему пришлось в шесть утра. Он действительно чувствовал себя очень уставшим.

Именно усталость привела его к зацикленности на губах Рэйчел и вывела из равновесия.

Утомление, в самом деле, но какой-то голос говорил ему: «Думай что хочешь, продолжай лгать себе и дальше, если тебе так удобнее».

– А теперь, – тихо сказала Рэйчел, – вы снова помрачнели. – Она вздохнула. – Нам обоим действительно пора лечь спать.

Он прекрасно знал, что в ее словах нет никакой двусмысленности, но ничего не мог поделать с собой и улыбнулся в ответ.

– Я только «за».

Явный намек, сквозивший в его голосе, заставил ее пристально посмотреть на Слоана. Он и сам удивился тому, насколько вкрадчиво и призывно прозвучали его слова.

Все внезапно изменилось из-за одной короткой фразы.

Как будто воздух в одно мгновение раскалился и сердце забилось чаще. Он почувствовал, что ему необходимо снять свитер.

И не он один ощутил перемену. Рэйчел слабо улыбнулась.

– Если бы, – спокойно сказала она, – я не знала вас так хорошо, Слоан Рэдклифф, я бы решила, что вы надо мной издеваетесь. Это негуманно.

Он с растерянной улыбкой посмотрел на нее.

– Может быть, вы все же не знаете меня настолько хорошо, как полагаете.

Он-то уж точно себя не знал. Он и представить не мог, что с ним может такое твориться.

Тысячи противоречивых импульсов терзали его.

Он испытывал невыносимые мучения.

Ее медовые глаза блеснули, когда она ответила.

– Возможно, вы правы.