Осторожно, Синди! - Карин Матч

— А во что вы играли?

— Разве вы сами не знаете? — рассмеялась Синди. — В основном в футбол. Иногда в бейсбол.

— И кто выигрывал?

— Да никто. Обычно все заканчивалось дракой, потом учитель нас разнимал и отчитывал, а в отместку мы ему часто подкладывали в почтовый ящик ужей, которых ловили в ручьях вокруг нашей школы.

— И ты рада, что уехала оттуда и живешь в Окленде?

— Да, рада. После школы меня отправили в интернат в Веллингтоне, мне там совсем не понравилось, а поблизости от нас был только один сравнительно большой город — Палмерстон-Норт, но он был совсем рядом с домом, так что ехать стоило только сюда. К тому же я всегда хотела увидеть Окленд.

— А был ли у тебя приятель? Наверняка неподалеку от вашей фермы остался какой-нибудь сердечный друг, которому ты поклялась, что обязательно вернешься. О ком ты скучаешь порой? — Стюарт, прищурившись, внимательно следил за выражением лица девушки, и даже клубы сигаретного дыма, витавшие между ними, не могли скрыть блеска в его глазах.

«А, он надо мной смеется! — догадалась Синди. — Он наверняка хорошо изучил женскую натуру, знает все наши желания и мечты, даже те, которые мы обычно предпочитаем держать в секрете». В общем и целом получалось, что он знал о женщинах слишком много.

— Откуда вам известно, что творится в моем сердце, если у вас самого его нет! — запальчиво воскликнула Синди и тут же пожалела о своих словах. Боже, что она говорит!

Однако Стюарт не удивился. Он просто наклонился к ней поближе, взял ее руку и, отодвинув пиджак, прижал ее ладонь к своей груди. Под пальцами она чувствовала его упругое, теплое тело и биение сердца.

— Убедилась? — мягко укорил он, не спуская с нее глаз.

Изо всех сил стараясь скрыть, какая опасная буря эмоций поднялась в ней от этого прикосновения, Синди кивнула:

— Да, пожалуй, чудеса случаются. — Она отдернула руку и кинула взгляд на часы. — О, уже шесть пятнадцать, мистер Ньюман, рабочий день давно окончен.

— Но ведь тебе понравилось, признайся? И думаю, для нас обоих это было поучительно.

— В каком смысле? — Она поняла, что не стоило задавать этот вопрос.

— Ты узнала, что у меня тоже есть сердце, а я узнал ощущение твоей ладони на своей груди. Тебе не кажется, что это только начало, которое может привести нас к более интересным и важным открытиям?

— Вас — может быть, мистер Ньюман, но не меня. — Синди быстро встала, оставив кофе нетронутым. — Большое спасибо за ужин, было очень вкусно, но прошу меня извинить, мне нужно еще сделать кое-какие покупки.

— Не спеши. — Стюарт тоже поднялся и, подозвав официанта, расплатился. Взяв Синди под руку, он вывел ее из ресторана.

— Что вам еще нужно? — спросила девушка, начиная злиться.

— Ты забыла, что я остался должен тебе новое платье.

— Нет, вы мне ничего не должны.

— Нет уж, позволь, я настаиваю. Я должен купить тебе новое платье взамен того, что так неловко тогда обрызгал. И знаешь, детка, следи за своим лицом — нельзя быть такой откровенно счастливой, — шепнул он и дотронулся до ее запястья с внутренней стороны, потом скользнул рукой вниз, и, наконец, его теплые пальцы сплелись с ее — тонкими и холодными. Синди немедленно принялась вырывать руку, которую, словно электрический ток, пронизала эта внезапная ласка, но он не отпускал ее.

Она отвернулась от него, такого сильного и высокого по сравнению с ней. Она ловила завистливые взгляды проходивших мимо девушек и вдруг почувствовала странную гордость. Да, нельзя не признать — он очень привлекательный мужчина, обаятельный, остроумный, и почему бы ей не порадоваться этой прогулке после ни к чему не обязывающего совместного ужина?

— Ну же, улыбнись мне. — Стюарт склонился к ней, его темные глаза сверкали совсем близко от ее лица.

Коварный обольститель! Она хмуро уставилась на него, но не выдержала и рассмеялась.

— Вот это уже лучше!

— Я смотрю, вы о себе действительно очень высокого мнения, да?

— Да, не стану спорить. А теперь идем в «246-й», купим тебе платье.

— О нет, только не туда. Там все очень дорого, к тому же то платье, что вы обрызгали, было простое, домашнее, мы его сами шили, я отдала его в химчистку, и оно теперь совсем как новое… — Но, взглянув в его суровое лицо, уже ставшее таким знакомым, она решила, что сопротивляться бесполезно.

В огромном универсальном магазине под названием «246-й» можно было найти все, что угодно, но продававшиеся там вещи не каждому были по карману. Современный просторный торговый зал был залит ярким светом, но в нем царила удивительная тишина — толстые ковры приглушали звуки шагов. Они поднялись на эскалаторе на второй этаж, в отдел дамского платья, и Стюарт замер перед большим щитом с надписью: «Дамское белье». Сразу за щитом на витринах были разложены разные предметы дамского туалета, а дальше шел отдел женского платья.

Впервые Синди прочла в глазах Стюарта смущение и чуть не рассмеялась вслух. Она еще не бывала в магазине с мужчиной, который осмелился бы зайти в этот отел. Даже ее отец, когда они с матерью изредка наведывались в лавочки Палмерстон-Норта, предпочитал дожидаться их на улице. Теперь, неожиданно увидев Стюарта с этой стороны, она была удивлена и даже почувствовала к нему симпатию. Он показался ей более человечным, ему тоже бывало не по себе, и он уже не казался таким всеведущим бестрепетным сердцеедом, как обычно.

— А что мы здесь стоим? Отдел женского платья дальше. Вон там, видите? Сразу за секцией женского белья, — ехидно проговорила она, указывая пальцем вперед, чтобы отвлечь его внимание и чтобы он не увидел, как уголки рта у нее неудержимо ползут вверх.

— Сейчас, секундочку! — Стюарт схватил ее за руку. — Давай обойдем с другой стороны.

— А зачем обходить? Напрямик быстрее…

Но он уже потянул ее в сторону, и Синди быстро пошла вслед за ним через отдел игрушек. Она представила себе, как он от смущения промокает платком вспотевший лоб и теребит пальцем воротник рубашки, который вдруг стал тесен. Все это настолько не вязалось с его обликом, что она не выдержала и расхохоталась.

Стюарт сердито посмотрел на нее.

— Ну что, испугались? — поддразнила Синди.

— А что такое… Ах ты, маленькая вредина! Ты знала, ты нарочно меня затащила туда, где стоят эти полураздетые манекены, чтобы посмеяться надо мной!

— Но я же не знала, что вы такой противник полураздетых женщин, — насмешливо сказала девушка.

— А… ну, полураздетые женщины это одно, а полураздетые пластмассовые манекены — совсем другое, как будто не понимаешь!

— Да, конечно, — кивнула Синди. — Верю вам на слово.

— Те живые и теплые, а эти твердые и холодные. Ты к какой категории относишься, а, Синди Тейлор?