Лунная дорожка счастья - Кэтти Слейк

Кроме того, было что-то неуловимое в самом Хейле, что всегда казалось ей немного неприятным… Какая-то жадность? Да нет. Она никак не могла этого сформулировать. Просто все выглядело так, будто он никогда не был удовлетворен тем, что имел; он хотел и должен был иметь еще больше, иметь все. Даже в том, чем он щедро одаривал, проступала какая-то ненасытность.

Все это какое-то странное самоутверждение ее очень беспокоило.

Кристина была уверена, что не готова стать женой султана.

Хейл спокойно положил вилку и нож на тарелку, вытер салфеткой рот и довольный откинулся на спинку стула.

— Замечательно, дорогая. Это был царский ужин.

— Боюсь, что десерта не будет.

— Не обязательно. И почему я не подумал о ликере после ужина?

Кристина заглянула в буфет.

— У меня, по-моему, здесь есть немного бренди.

Она достала бутылку «Кристиан Бразерс» и пару миниатюрных бокальчиков.

— Это замечательное вино, — сказал Хейл с нежной улыбкой.

Он вытянул ноги и зажег свою благоухающую сигару, пока Кристина разжигала огонь в камине. Когда она села и взяла свое спиртное, он приподнял бокал.

— За тебя, Тина. Ты прекрасно перенесла все тяготы жизни. Я действительно очень за тебя беспокоился. Хотел помочь, но ты решила справиться сама. Не был уверен, что у тебя это получится, но ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо, Хейл. Очень долгое время я и сама не была в этом уверена. Ведь когда твоя жизнь разбивается, у тебя нет возможности отрепетировать спасение. — Она бросила на него короткий печальный взгляд и отпила бренди. — Мне не хотелось перекладывать на тебя все свои беды.

Он отбросил извиняющийся тон.

— Ты проделала одна трудный путь, но, я думаю, что мог бы помочь тебе сейчас… Хоть чем-нибудь, Тина. Я не смог забыть тебя и никогда не думал о тебе, как о принадлежащей кому-то другому. Ладно. Все в порядке, — сказал Хейл, и, перехватив ее напряженный взгляд, перевел разговор на другую тему.

Кристина и не заметила, как стала рассказывать ему о жизни в этой пустыне, о том, как она нашла Горниста, о догадках Барта Девлина насчет кости, которую нашла собака, и об исчезновении Фрэда Бегли.

Здесь его брови приподнялись.

— Рискованно жить в таких забытых Богом местах, как это. Но ты не беспокойся, наверняка есть какие-то мирские объяснения всему этому. Может быть, кость не этого старика.

— Кэл Хокинс тоже так говорит, и, в конце концов, это было давно и не имеет ко мне никакого отношения.

— Кэл Хокинс прав, кто бы он ни был.

— Они с женой расположились в Монументе; мы видели их трейлер, когда останавливались открыть ворота, помнишь? Они замечательная пара. Они простые люди.

— Мужчина, который любит свою жену, — замечательно, — сказал Хейл и закрутил свои усы, придав им забавную форму. — Я боялся, что у моей привязанности есть соперник.

— Он не в моем вкусе, — усмехнулась Кристина.

— А есть еще кто-то, а? — настаивал Хейл, видя ее шутливый протест. — А как насчет этого бродяги? Он в твоем вкусе?

— О небо! — вздохнула Кристина. — Даже если бы он и был в моем вкусе, я совершенно его не интересую. Для него не может быть ничего приятнее, как увидеть меня, покидающей это место. Он считает, что я оскверняю его драгоценный Монумент.

Хейл засмеялся.

— Этот Пигмалион действительно никогда не променяет макушки этих заброшенных гор на такую хорошенькую девушку. У него, должно быть, ужасный вкус.

Их старые взаимоотношения, похоже, стали налаживаться, и Кристине нравилось подшучивать над Хейлом. Когда их разговор перешел в игру «помнишь, когда», она ощутила, что ей уже не так больно вспоминать Дэвида. Возвращение в прошлое было больше приятным, чем болезненным.

Наконец, Хейл посмотрел на часы.

— Половина двенадцатого. Похоже, мне пора, Тина? — многозначительно сказал он в надежде, что ему возразят.

— Боюсь, что так, Хейл. Это был удивительный вечер, и я искренне тебе благодарна за то, что остановился повидать меня.

Он пристально посмотрел на нее.

— Думаю, что я останусь на день или два. Постараюсь понять, почему этот край держит тебя в своих тисках, и дам тебе время обдумать то, что я сказал. Это важно для меня, Тина, очень важно.

Охмелевшая от вина и бренди и от воспоминаний у камина Кристина даже не пошевелилась, когда он взял ее одной рукой за подбородок и поцеловал медленно и чувственно. Поцелуй становился все более страстным, и она отпрянула.

— Неподдающаяся девственница, — пробормотал Хейл.

Ее охватила вспышка ярости.

— А чего ты ожидал от безрассудной вдовы?

У него был растерянный взгляд.

— Нет, все не так… Ты не знаешь себя так, как знаю тебя я, Тина. Я смогу разбудить тебя, заставить поверить в себя. Прямо сейчас, если бы я хотел… если бы я был импульсивным мужчиной… Я способный любовник…

— Не сомневаюсь. У тебя было достаточно практики.

Хейл улыбнулся. Она перевела дыхание и отвернулась от него.

— Жаль, что ты так искусно отвергала меня все эти годы. На это были определенные причины. Я просто не мог быть настойчивым с тобой. И потом, конечно, ты держала дистанцию в то время…

— Позволь, я наброшу свитер и провожу тебя до ворот.

— Это не обязательно. Я могу их объехать. Там в одном месте есть дыра.

— О, нет, — вздрогнула она, — ты помнешь овощи и повредишь землю. Это же Национальный парк!

Тут же опомнившись, она подумала, что у нее это прозвучало прямо, как у Барта Девлина.

Кристина открыла ворота, и Хейл вышел из машины.

— Как, черт побери, я свяжусь с тобой? У тебя нет телефона; я не смогу подъехать к дому…

— Ты можешь доехать до цепи, а остальное пройти пешком.

— Пешком? Это место совсем тебя погубило, Тина!

— Здесь всего-то полтора километра, — она шутливо свела брови. — Тебе это будет раз плюнуть.

— Хватит, женщина! Ты знаешь, что это не мой вид спорта. Проведем завтра вместе ланч, раз ты отказываешься от завтрака. Я думаю, здесь найдется местечко, где можно заказать что-нибудь, кроме фасоли с блинами?

— Откуда ты знаешь, что я не буду настаивать на фасоли и блинах?

— Встретимся, Тина?

— Хорошо, договорились.

— Значит, в час у меня.

Он хотел ее обнять, но Кристина отступила назад.

— Спокойной ночи, Хейл.