Грех - Наталья Рощина

– Пока мне не хочется этого говорить…

В день, когда он отвез Елену в роддом, ему было не по себе. Поцеловал ее перед тем, как она вошла в приемное отделение. Она была такой испуганной, такой беспомощной. У Ивана сердце разрывалось. Хотел остаться, но Елена настояла, чтобы он ждал вестей дома:

– Мне будет легче знать, что ты дома, Ванечка…

Родные стены не согревали. Сначала он ждал звонка от врача, но о нем словно забыли. И тогда стал названивать сам.

– Не волнуйтесь, пожалуйста. Елена умница. Все будет хорошо. Я сама позвоню вам. Наберитесь терпения. – Га –лина Семеновна пыталась подбодрить его. Прошел не один час, а врач все не давала о себе знать. Тогда Дерев-ской не на шутку испугался. Время тянулось невероятно медленно. Оставаться дома было невыносимо. И он решил утешиться в объятиях Алины.

– Сегодня мне было очень одиноко, грустно, – признался Иван.

– Я заметила, ты сам не свой. Что-то случилось?

– Жена в роддоме. Слишком долго рожает.

– Переживаешь? – Она дотянулась до сигареты, закурила.

Иван не любил, когда она курила в постели, но удержался от комментариев.

– Переживаю.

– Очень своеобразно, – усмехнулась Алина.

– Как могу.

– Ничего лучше придумать не мог? Мобильный хоть с собой?

– Тебя это не касается. Что ты так завелась? – Деревской лежал, положив руки под голову. – Хочешь меня уколоть? Не получится.

– Почему? Ты такой толстокожий?

– Дело не в этом.

– Вы больше не любите друг друга. Вы изменяете друг другу. Зачем же вы вместе? Не легче ли расстаться?

– В том-то и дело, что не легче, – вздохнул Иван. Он забрал у Алины сигарету, резко затушил в стоящей на полу пепельнице. – Ты еще слишком молода, чтобы понять это.

– Ну конечно. Тот случай, когда молодость перестает быть преимуществом. Так просветил бы. Я – хорошая ученица.

– Я знаю, милая, знаю, – прошептал Иван и обнял ее. – Меньше слов. Мы встречаемся, чтобы доставлять друг другу удовольствие. Это все очень скоро закончится. Я чувствую. Я знаю. Поцелуй меня…

В то время как Иван утешался с Алиной, Елена переживала очередную схватку. Временами боль становилась нестерпимой, но она не кричала. Искусала губы до крови. Пот резал глаза. Схватки следовали одна за другой с четкой периодичностью. Промежутки между ними сокращались. Время шло. Уже родила девочку молоденькая крикунья. Елена нашла в себе силы улыбнуться ей. Та выглядела усталой, но счастливой. Крохотный кричащий комочек затих у нее на груди. Взволнованный муж снимал происходящее на камеру.

Елена позавидовала. Сколько же ей ждать появления сына? За окном забрезжил рассвет. Кто-то в это время безмятежно спал дома, а она… Боль нахлынула с новой силой, и Елена глухо застонала. Акушерка в очередной раз что-то говорила ей. Ее слова доносились издалека, словно сквозь толщу воды. Еленой овладело полное безразличие. Она устала от боли. Хотелось, чтобы все поскорее закончилось.

– Леночка, придется делать кесарево сечение. – Галина Семеновна больше не улыбается и выглядит озабоченной. Они знакомы уже много лет. Безрукова наблюдала первую беременность Елены, принимала Филиппа. – Так лучше для малыша. Понимаешь? Все будет хорошо.

– Делайте, если надо. – Деревская равнодушно реагировала на происходящее.

– Не волнуйся только, Леночка.

Филипп родился быстро. Она услышала крик ребенка и увидела красный комочек, жалобно пищавший в руках акушерки. С того дня прошло уже много лет, но Елена помнила, какое необыкновенное чувство переполняло ее. Хотелось плакать от счастья, однако тогда она была слишком молода и глупа. Ее интересовало количество пальчиков на ручках младенца, цвет его глаз.

– Да они все голубоглазые, деточка, – удивлялась ее вопросам акушерка.

На этот раз все было иначе. Елена лишена этих маленьких радостей, впечатлений, которые остаются с женщиной на всю жизнь. Глядя на кусочек клеенки, закрепленный вокруг ее запястья, она мечтала поскорее увидеть малыша. Вот жаль, что она согласилась на общий наркоз: не увидела сына в первый миг его жизни.

– Вот, мамочка, принимайте вашего богатыря, – сестра стояла у кровати, держа в руках малыша.

Елена осторожно легла на бок, подвинулась, а сестра положила сына рядом. Мальчик безмятежно спал. Кажется, у него нет желания ни с кем знакомиться.

– Н у, что же вы? – улыбнулась медсестра, видя, что женщина застыла в нерешительности. Ничего, и такое бывает.

– Он спит. – Елена разочарована.

– Наелся и спит. Это ведь хорошо.

– Почему его не принесли кормить?

– Вам пока нельзя. Должно пройти некоторое время после антибиотиков.

– А как он ест?

– Хорошо, не волнуйтесь. Мальчик здоровый, спокойный. – Сестра направилась к выходу из палаты. – Я заберу его минут через пятнадцать-двадцать. Знакомьтесь.

Елена кивнула. Осторожно подвинулась и принялась разглядывать малыша. Он похож на нее! На нее и больше ни на кого. Вот, оказывается, как бывает. В глубине души Елена хотела увидеть в нем хоть что-то от отца, что-то едва уловимое, принялась внимательно его разглядывать, осторожно коснулась щечки сына. Он не отреагировал на это прикосновение.

– Ну, здравствуй, Арсений, – улыбнулась Елена, все еще не решаясь поцеловать его. Наконец наклонилась и нежно коснулась губами теплой, пахнущей молоком щечки. Малыш смешно почмокал губами, продолжая спать. Елене захотелось плакать. Она закусила губу. Никаких слез. Радость-то какая! Вот он – желанный ребенок, дитя любви. Каким-то он станет, Арсений Иванович Дерев-ской? Ему предстоит носить отчество и фамилию Ивана. Три сына. И только одному из них Иван приходится родным отцом.

– Скоро мы приедем домой, и я познакомлю тебя с твоими братьями, – прошептала Елена.

Ее рука лежала на его животике. Малыш дышал так спокойно, так тихо, едва заметно. К ним уже шла медсестра. Елена благодарно улыбнулась.

– Спасибо вам, – сказала она, наблюдая, как сестра уверенно берет Арсения на руки. Ей еще месяц запрещено поднимать малыша. Наверное, ее взгляд красноречивее любых слов.

– Не переживайте, мамочка, вечером еще принесу.

– Спасибо.

А потом начались бессонные ночи, слезы, волнения. Хотя на этот раз все было иначе: меньше паники, меньше страхов. Елена все успевала, у нее все получалось. Она не чувствовала возраста. Арсений вернул ей ощущение молодости. У нее особый случай. Арсений – ее маленькая тайна, подарок судьбы. Даже не верится, что его могло не быть. Елена изменилась. Перемены ей нравились.

– Ты стала другой, Елена Георгиевна, – все чаще говорил Иван.