От сердца к сердцу - Кэтрин Стоун

Но Джулия не хотела расставаться с ним! При одной мысли о том, что его не будет рядом, ее душа холодела. Она чувствовала такую пустоту, какой не знала до сих пор, несмотря на все прошлые тяжелые потери. «Я должна притвориться опытной женщиной, – убеждала она себя. – Вот только как?»

Моля Бога о том, чтобы он помог поступить правильно, Джулия дрожащими пальцами начала снимать одежду. К моменту, когда Джеффри повернулся к ней, она уже успела стянуть с себя поношенный свитер и застиранную блузку, которые аккуратно сложила на стуле у кровати. В тот день на ней не было бюстгальтера, поэтому она оказалась обнаженной до пояса.

Обнаженной и прекрасной в своей наготе. Кожа девушки была белой и идеально гладкой, налитая грудь – высокой. Джулия замерла перед ним, робкая и храбрая одновременно, ожидая, что увидит в его глазах одобрение и желание.

– Джулия… что ты делаешь? – тихо проговорил Джеффри, приближаясь к ней.

Когда он предложил пойти в мотель, ему показалось, что она заколебалась. Потом не совсем уверенно согласилась поговорить с ним в чужой комнате, может быть, целоваться и даже заночевать там. И вот теперь она стояла перед ним наполовину нагая, и Джеффри был уверен, что в жизни не видел женщины прекраснее.

– Ох! – Джулия нахмурилась. – Разве я не это… должна была сделать?

– Ты такая красивая…

А потом Джеффри поцеловал ее, и она перестала хмуриться. Его нежные руки ласкали ее, и Джулия поняла, что ей не надо прикидываться опытной, потому что любить и целовать его было так естественно. Но самое удивительное было в том, что и сам Джеффри, впервые за всю свою жизнь, богатую любовными приключениями, тоже ласкал ее, повинуясь одному инстинкту. Хотя прежде, когда он занимался любовью с многочисленными партнершами, разум его ни на мгновение не отключался. «Теперь я должен сделать это…» Любовницы восторгались им, а он всего лишь делал все, что считал нужным.

Да, он много раз красиво и элегантно занимался любовью, но ни разу не любил. Никогда до Джулии не испытывал он такого желания быть как можно ближе, слиться с женщиной воедино. Прежде он стремился лишь получить удовольствие.

Джеффри бережно исследовал ее точеное тело, знакомясь с ним, изнывая от желания ласкать ее всю одновременно. Он жаждал обладать ею, но сдерживался, стараясь доставить ей как можно больше удовольствия. Стройное тело Джулии без стыда раскрывалось перед ним, тянулось к нему, трепетало от радости и наслаждения.

Джулия услышала тихие нежные стоны и вдруг поняла, что они срываются с ее губ, идут от самого ее сердца. Но она слышала и низкие страстные стоны Джеффри.

– Джулия! – шепотом позвал он, когда почувствовал, что больше не в состоянии сдерживаться.

– Джеффри, – отозвалась она.

Джулия впустила его в свое лоно и не почувствовала при этом боли, несмотря на то что была девственницей, потому что он был так нежен и осторожен… словно знал правду…

– Моя дорогая Джули…

– Никто никогда не называл меня Джули, – тихо проговорила она, лежа в его объятиях и чувствуя, как он губами гладит ее длинные волосы.

Еще ничей голос не произносил ее имя с такой нежностью. Ее всегда звали просто Джулия.

– Никогда?

– Никогда.

– Можно мне называть тебя так?

– Да, конечно.

– Джули, – прошептал Джеффри.

Он снова и снова шептал ее имя. Он много раз произнес его с разными интонациями в ту волшебную ночь любви, а потом сказал слова, которые прежде не говорил никому:

– Я люблю тебя, Джули. Я люблю тебя.

За десять часов до того как он должен был приступить к новой работе, Джеффри оставил Джулию на Телеграф-авеню у входа в университет. Ему не хотелось расставаться с девушкой, он уже заранее скучал по ней и с нетерпением ждал, когда пройдут двенадцать дней и она сможет навестить его в Лос-Анджелесе.

Когда его машина скрылась из виду, Джулия направилась к своему обветшалому домишке, находившемуся в двух милях от университета, где она жила со своей тетей Дорин. Яркие огни телеграфа остались позади, но девушка не боялась опасностей, с которыми могла встретиться на отдаленных улицах Беркли. Она всю жизнь бродила здесь среди каких-то подозрительных незнакомцев, но с ней ничего не случалось.

Той ночью ей все время слышались его слова, которые ни на мгновение не выходили у нее из головы: «Я люблю тебя, Джули…»

Никто никогда не любил Джулию – ни ее родители, ни тетка, ни тем более мужчина. Джулия не знала, почему ее не любят, но так уж обстояли дела. Еще маленькой девочкой она пришла к заключению: ее не любят потому, что есть в ней что-то, не заслуживающее любви. Может, все дело в ее робости? Или излишней серьезности? Она не знала. Но Джулия не понимала, что вся беда была просто в ее родителях: они были слишком заняты собой и своими проблемами. Им и в голову не приходило любить родную дочь.

Ее родители были «детьми цветов» – хиппи. А она оказалась случайным бутоном, тепличным цветком, за которым надо было бережно ухаживать. Однако на него не обращали никакого внимания. И Джулия стала полевым цветком – нежным, но сильным, способным бороться за жизнь. До десяти лет Джулия жила с родителями в коммуне в Хейт-Эшбери. Ее родители принадлежали к многочисленному племени рок-музыкантов шестидесятых. Отец Джулии был весьма талантлив и сумел бы многого достичь, но однажды в недобрый час он обнаружил, что заработает больше и проще, торгуя наркотиками.

Отец и мать Джулии как видения промелькнули в ее жизни.

Она боролась с одиночеством, придумывая волшебные сказки. В своих милых историях она всегда была прекрасной принцессой, обожаемой родителями, для которых был невыносим каждый миг вдали от нее. Однако родителям все же иногда приходилось расставаться с дочерью, потому что они должны были делиться своей волшебной музыкой с менее счастливыми, чем она, детьми.

В ее добрых сказках не было смерти, печали и насилия; не было там и злодеев, ведьм, злых колдунов или страшных чудовищ. Волшебные края ее сказок населяли чудесные существа вроде Пуффа – ласкового дракона, который парил в небесах на прозрачных крыльях, и из его рта вырывался нежный аромат духов, а не языки пламени.

Джулия предпочитала собственные сказки тем, что были в книжках, но читать девочка очень любила. Книги помогали ей спрятаться от серой действительности. Она сама выучила буквы, и в один прекрасный день отец, очухавшись от наркотического дурмана, осознал, что четырехлетняя Джулия читает статью из журнала «Роллинг стоунс». Это открытие заслуживало внимания. Насколько она умна? Какие знания кроются в этой головке? Родители сделали открытие – девочка способна и талантлива, и на некоторое время она стала предметом хвастовства. Правда, со временем этот интерес угас, но ее успели записать в детский сад – в группу, где все дети были старше на год.

Маленькое сердечко Джулии забилось от радости, когда на нее неожиданно обратили внимание, и страдало, когда интерес к ней пропал. Для малышки это послужило лишним доказательством того, что она не заслуживает любви. Джулия радовалась, когда учителя и одноклассники восхищались ее способностями, и испытывала душевную боль, когда ее не замечали. Природные робость и застенчивость всегда мешали ей.