Счастье в награду - Кэтрин Стоун

И теперь кто-то неизвестный — кстати, он или она? — утверждает, что стащил аппарат из вполне надежного кармана ее бирюзового пальто. Что ж, это объясняет, как телефон пропал. Но вот когда и где?

Каждый день она проходила в этом пальто по Пятой авеню на работу и с работы. Или, точнее, на свое рабочее место предсказательницы погоды.

Может быть, в понедельник, во время съемок в мемориальном парке на побережье? Когда они работали с Полем, придирчивым любителем искусства. Он решил, что желтый пластиковый дождевик с фирменным знаком «Кей-Кор» немного оттенит бледность ее лица. И к тому же желтый цвет изысканно и выразительно контрастирует с ультрамариновыми волнами, увенчанными серебристыми барашками пены. Гален не стала возражать и оставила свое пальто в незапертом автофургоне — тем более что оно уже успело промокнуть насквозь и совсем не грело.

Или во вторник, когда ее снимал Уолли? В этот день зима разродилась на редкость хорошим деньком, и благодарные манхэттенцы ринулись в Центральный парк, чтобы погулять, или съесть на свежем воздухе ленч, или покататься на роликах. Кто-то даже запустил воздушного змея. Во вторник пальто Гален почти все время валялось на скамейке, в стороне от аллеи, и содержимое его глубоких карманов было вполне доступно любому прохожему.

Или в среду, когда Уолли сжалился над ней и одолжил свою пуховую куртку, пока Гален окончательно не застыла под ударами снежной пурги?

Или даже сегодня? Хотя нет. Сегодняшняя погода вела себя как положено и полностью соответствовала сезону. К тому же Гален почти весь день провела в студии, не выходя из своего кабинета. Она не спеша сделала уборку и собрала вещи, поджидая, пока часы на стене покажут 4.15. В это время ее примет у себя в кабинете Джон Маклейн… и она сообщит ему о своем решении расстаться с «Кей-Кор» навсегда.

Вообще-то Гален собиралась сказать об этом еще в понедельник. Но секретарша заявила, что шеф отправился в давно запланированную деловую поездку, которая продлится не до вторника, как предполагалось сначала, а до среды.

Гален считала естественным, что первым о ее решении должен узнать Джон Маклейн. Ведь именно он больше всех сделал для того, чтобы она пришла работать на «Кей-Кор». И всегда оказывал ей поддержку — на удивление щедрую и бескорыстную, несмотря на свое подавленное состояние, после смерти Марианны.

— Зачем? — наконец спросила она у электронного голоса, прервав свои сумбурные и безуспешные размышления над вопросами «как?», «когда?» и «где?».

— Что — зачем?

— Зачем вам мой телефон?

— То есть как зачем? Но ты можешь не бояться. Кстати, нам пора вернуться к началу разговора: твои коллеги проявили совершенно неоправданную жестокость! И хуже всех вела себя Розалин Сент-Джон! «Гален с треском провалила свой эксклюзив!» Ну, ладно, она-то, по крайней мере, с самого начала не скрывала, что терпеть тебя не может. Но ты посмотри на остальных: только ленивый не вытер о тебя ноги! Хотя, если уж на то пошло, последняя волна критики была вполне заслуженной. Ложь до добра не доводит, Гален.

— Я никому не лгала!

— Давай договоримся раз и навсегда! Чтобы ты больше не смела мне врать! Никогда — ясно? Попробуй солгать — и здорово пожалеешь! Лукас Хантер тебя надул. Для него это раз плюнуть. До сих пор не могу поверить, что ты оказалась такой наивной дурой и позволила ему сорваться с крючка! Тоже мне — Жанна д'Арк нашлась! Вот и гори теперь, как она! Если не сама, то твоя-то карьера уж точно! Однако я готов воздать должное твоему благородству и помочь восстать из пепла. Ты спасешься — исключительно благодаря мне!

«Но я никого не просила меня спасать! Я уже сделала это сама, сегодня днем, в четыре часа пятнадцать минут, когда побывала у Джона!»

— Представь себе, Гален, я — это он!

— Он?..

— Манхэттенский Женский Убийца — к вашим услугам! И в отличие от лейтенанта Хантера, если я обещаю леди эксклюзивное интервью, то никогда не обманываю ее ожиданий! А именно это я сейчас предлагаю тебе. Один эксклюзив за другим.

— Я вам не верю.

— Чему именно ты не веришь? Обещанию дать интервью? Или что это действительно я? Можешь не сомневаться. Подумай сама — ответ очевиден! Если бы это был не я — кого заинтересует такой эксклюзив? Стало быть, ты сомневаешься, что это не я?

— Да, — выдавила она непослушными губами, чувствуя, как внутри все болезненно сжалось, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. В конце концов, этот маньяк сам натолкнул Розалин Сент-Джон на мысль, что его жертвами становятся любовницы Лукаса Хантера из-за его желания поиграть с лейтенантом. Почему бы ему теперь не поиграть и с ней? — По-моему, вы нарочно пользуетесь кодирующим устройством — на тот случай, если я запишу ваш звонок и смогу потом опознать голос!

В ответ раздался шумный вздох, искаженный электроникой. Но Гален сумела различить в нем вполне человеческие чувства. Нетерпение. И брезгливость. Она слишком хорошо была знакома с этими эмоциями, чтобы не суметь распознать их даже сквозь помехи.

— Позволь мне объяснить необходимость электронного кодирования. Этот разговор действительно записывают на пленку. Наши отважные копы. Каждое предложение, каждая шутка, каждая оговорка будут разобраны и обсосаны ими до костей. И я лелею надежду — а изделие этой непременно суждено сбыться, поскольку за каждым моим звонком будет следовать новый ход, — что наши милые беседы на телеканале «Кей-Кор» ты осветишь самым подробным образом. Представь себе, Гален: я решил спасти твою карьеру. Но так, чтобы при этом не навредить себе. Вот почему я не имею права рисковать и говорить без кодирования. К величайшему моему сожалению. Потому что тебе наверняка понравился бы мой голос! Очень бы понравился! Перед ним не смогла устоять еще ни одна женщина. А особенно Кей и Бринн.

— Значит, наши разговоры будут прослушиваться полицией?

— Этого не избежать! И на всякий случай, я хочу предупредить заранее: отслеживать мои звонки бесполезно. Я не только буду пользоваться твоим сотовым телефоном — среди многих других, — но и стану звонить на ходу. Но зато наши беседы попадут на пленку. Представляешь, как ты прославишься благодаря нашей близости?

— Вернее сказать, прославитесь вы.

— Ты имеешь в виду, что я приобрету еще более громкую славу? Что ж, скромность, как и честность, — лучшее украшение человека! Но, Гален, я вынужден повторить — все это я делаю исключительно ради тебя! Я уже позвонил в полицию, чтобы они не сомневались в правдивости твоего рассказа, когда ты передашь им наш разговор. Кроме того, я оставил сообщение и на горячей линии вечернего оператора «Кей-Кор».

— А, по-моему, все ваши звонки будут объявлены бредом сумасшедшего.

— Нет, Гален, это не бред. Копы поверят тебе, едва услышат три волшебных слова. Три очень знакомых слова!

— Три слова?

— Ну не притворяйся. Ты ведь женщина. И как женщина не можешь их не знать!

Как женщина… Да, у нее есть три своих волшебных слова. Вот и сейчас они словно вспыхнули в темноте. «Я тебя люблю!»