Поместье Даунтон. Хозяйка - Маргарет Йорк

Вдруг что-то привлекло его внимание. Роберт присмотрелся. Глаза не обманывали: Кора разговаривала с управляющим мистером Симпсоном явно повышенным тоном. Тот не оправдывался, а лишь пожимал плечами, ухмыляясь. Роберт уже вознамерился выйти, чтобы выяснить, в чем дело, как на дорожке, идущей от реки, показался новый сосед мистер Невилл! Это заставило графа Грэнтэма замереть на месте. Выйти сейчас означало поставить всех в неловкое положение.

Заставив себя вернуться к столу и заняться разбором счетов за предыдущий месяц, Роберт не пересилил своего недовольства. Он невольно прислушивался, а мысли были заняты беседой под окнами дома. Его мало волновало, о чем Кора спорила с мистером Симпсоном, а вот то, что свидетелем этого спора оказался Генри Невилл, неприятно. И вообще, что он делает в Даунтоне, своего поместья мало?

В дверь постучали. Вошедший лакей Доминик сообщил, что к Роберту пришел мистер Невилл.

Генри улыбался приветливо, Роберту ничего не оставалось, как ответить на его рукопожатие вполне крепким своим.

– Роберт… Простите, я, вероятно, должен называть вас граф Грэнтэм или ваша милость?

– В приватной беседе можете звать меня Робертом, этого достаточно.

– А вы меня Генри, – улыбнулся Невилл. – У меня к вам деловое предложение, даже несколько.

У Роберта почему-то мелькнула мысль, что Генри может предложить обменять Кору на поместье! Эти американцы на все способны. Но Невилл действительно заговорил о делах.

– Наши с вами поместья соседствуют через реку. Будь она чуть шире и глубже, мы могли бы организовать судоходную компанию, но Фосс мелка, а ее углубление и расширение будет стоить слишком больших денег, чтобы окупиться быстро.

Роберт подумал, что это к счастью, иначе предприимчивый американец пустил бы паровые баржи по их любимой реке и тем самым испортил бы всю прелесть округи.

– Но я хочу предложить иное. Ваша супруга мисс Левинсон… простите, никак не могу привыкнуть к ее новому имени… леди Роберт Кроули занялась переделкой парка Даунтона. Но все равно будет недоставать дорожек для прогулок верхом. Это все предисловие. С моей стороны реки, как и с вашей, прекрасные пастбища, в стороне от обоих домов можно поставить конюшни и даже развести коров. Я посчитал, это выгодно. Вы не увлекаетесь лошадьми, Роберт?

– Не настолько, чтобы заниматься их разведением.

– А чем зарабатывает Даунтон, если у вас нет никакого производства?

Роберт с трудом сдержался, чтобы не ответить, что это не его дело, однако Генри был явно искренен, он нашел, на чем можно заработать в новом владении, и спешил поделиться идеями с соседом. Но не учел одного: Кроули не делец и не стремится делать деньги даже там, где это возможно без особых усилий.

– Я сдаю землю в аренду. Этого достаточно.

– Роберт, у вас много земли просто пустует, арендаторов недостаточно, чтобы задействовать все! – Генри начал горячиться. Роберт украдкой вздохнул: только такого соседства ему не хватало.

– Разве обязательно задействовать все, разве земля не может просто отдыхать?

– Поля не могут! Простите, если считаете, что я вмешиваюсь не в свое дело, но они быстро зарастут вереском и прочим кустарником настолько, что будет трудно все исправить.

Невилл прав – об этом говорил еще отец, когда стало мало арендаторов: из-за работы в городах, на фабриках и заводах, резко сократилось количество сильных молодых людей. Но не становиться же из-за этого фермером самому?

А вдохновленный его молчанием Невилл рассказывал, что намерен открыть огромную конюшню и разводить породистых лошадей, поставить большую ферму, чтобы содержать коров и продавать отменные сыры в Лондон. Да и овцеводство на таких просторах тоже прибыльно…

От Невилла не ускользнуло то, как чуть поморщился Кроули.

– Роберт, вам все это кажется слишком меркантильным? Вы предпочитаете жить, только сдавая землю в аренду, как жили ваши предки? Но сейчас этого мало, поверьте. Я родился и вырос в Америке, деньги заработал на бирже, сельским хозяйством не занимался совсем, но всего лишь поговорив с опытными людьми, убедился, что север Англии просто создан для определенных отраслей сельского хозяйства.

– Я ничего не смыслю в разведении лошадей, коров и овец, тем более в сыроделии, полагаю, как и вы. Как можно заниматься тем, в чем не смыслишь?

– Наймем специалистов. Конечно, человек не может знать и уметь всего. Думаете, Вандербильт хоть что-то смыслил в судостроении, а Бельмонт – в укладке железнодорожных рельсов? Нет, они нанимали специалистов и вкладывали деньги, помогая создавать новые рабочие места, развивать транспорт и саму Америку. И делали новые деньги! Вам неинтересны мои предложения? Предпочитаете заниматься только счетами? – Генри кивнул на заваленный бумагами стол Роберта. – Кстати, ваш управляющий бессовестно вас обманывает, учтите хотя бы это. Извините мне мою назойливость…

Глядя вслед ушедшему бывшему сопернику, Роберт подумал, что из-за своей неугомонности и предприимчивости тот вполне может стать соперником в настоящем. Наверное, беспокойство и неукротимая жажда деятельности, вернее перестройки всего вокруг, у американцев в крови. Даунтон столько лет был вполне уютным местом и без прогулочных дорожек, но усилиями Коры за последние несколько месяцев сильно изменился. Роберт вынужден признать, что изменился к лучшему: и парк, и сад стали куда симпатичней, но если это только начало и супруга зайдет слишком далеко, то не превратится ли родной и привычный Даунтон в нечто такое, что невозможно будет узнать его собственным хозяевам? Роберт решил намекнуть Коре, чтобы не слишком старалась преобразить всю округу.

В том, что мистер Симпсон его обманывает, Кроули не сомневался, – где это видано, чтобы управляющий не клал часть вырученных за аренду средств в свой карман. Но одно дело понимать самому и даже ворчать, что Симпсон стал слишком явно запускать руку в доходы Даунтона, и совсем иное, когда об этом говорит чужак, да еще и американец, да еще и соперник!

Перед обедом Роберт осторожно поинтересовался у Коры, о чем был спор с мистером Симпсоном.

– Он бессовестно ворует!

Муж нахмурился:

– Цветы или кустарник?

– Деньги, Роберт!

– Мистер Симпсон украл у тебя деньги?

Кора глубоко вдохнула, собираясь с духом, и спокойно ответила:

– Сегодня спор шел о том, что по его вине были привезены не те сорта жимолости и в полтора раза меньше астильбы.

– Всего-то? Разве не все равно, какая жимолость будет посажена? Она вся прекрасно пахнет. И… У нас и без того много цветов.

– Роберт, жимолость бывает очень разная. Каприфоли привезли достаточно и хорошего качества, ее я заказала и оплатила заранее.

– Тогда в чем дело?

– Каприфоль – лиана, вьющийся сорт, он для шпалер. А я еще просила привезти кустарник, но вместо татарской мистер Симпсон привез обыкновенную. Она ядовитая, эти ягоды нельзя есть. И цветет не так. Зато много дешевле. Мистер Симпсон сказал, что его обманули, подсунув не тот сорт, но, полагаю, это он сам пытался обмануть. И с астильбой тоже все просто, она размножается делением корневищ. Видно, мистеру Симпсону подсказали, что можно купить меньше, чем заказано, и поделить на большее число отдельных растений.