Черный бархат - Линн Грэхем

Обслуживающий персонал уже привык к ее визитам к Дэну, когда тот бывал в Лондоне. Поэтому портье пропускал ее без лишних вопросов. Впрочем, она бы никому не позволила проявить к ней неуважение. Скорее, она всем своим видом и поведением могла заставить швейцаров расстелить перед ней красную ковровую дорожку. Это была еще та штучка!

Антония Уингфилд появилась через полчаса, войдя в номер с видом герцогини. Улыбаясь ей, Дэн отметил, что так и не научился читать ее мысли. Впрочем, он особенно и не старался: Антония нравилась ему такая, какая есть, — гордая и независимая, как истинная аристократка. Лишь ее фамилия — Уингфилд — вызывала у него сомнения: он подозревал, что Антония позаимствовала ее из какого то романа.

— Как дела, дорогой? — спросила она, подойдя к нему вплотную.

— Чудесно! — Дэн обнял ее. — Ты по мне скучала?

— Этого мне только не хватало! — улыбнулась она. — У меня полно других забот!

Дэн осклабился, подумав, что разница между ней и уличными проститутками, пожалуй, лишь в том, что Антония держится с неподражаемым шиком и занимается тем же делом из любви к искусству, а не ради денег. Секс был ее единственным любимым развлечением, как понял он за годы их знакомства.

— Какие новости? — усевшись на кушетке и скрестив стройные ноги, спросила она. — Ты уже давно здесь?

— Несколько дней, — ответил Дэн, откупоривая бутылку и разливая по бокалам шампанское. Ему неожиданно расхотелось забавляться с ней.

— Рассказывай, чем занимался! — потребовала Антония, приглашая его присесть рядом с ней. Она чувствовала себя в номере Дэна раскрепощеннее, чем он сам. Но как воспримет она его вежливый отказ улечься с ней в постель? Антония имела обыкновение подводить его к этому исподволь, но делала это целеустремленно и решительно, не оставляя у него сомнений, что она приехала вовсе не для того, чтобы выслушивать его нытье или сочувствовать его безответной страсти к Хелен Стюарт.

А он и в самом деле был от нее без ума! Встреча с ней напоминала мощнейший удар в солнечное сплетение, и притворяться, что Хелен ему безразлична, становилось с каждым разом все труднее: безумное желание овладеть ею терзало и раздирало его. Вот и сейчас ему вдруг захотелось оставить гостью и отправиться на поиски Хелен.

Антония сбросила туфли и положила ноги ему на колени.

Дэн рассеянно погладил ее тонкие щиколотки, но прикосновение к ним лишь навело его на мысль, что он еще не изучил щиколотки Хелен Стюарт. Его целиком поглотило ее точеное лицо и тщательно скрываемый душевный надлом, порой проглядывающий на нем. Интересно, спрашивал он себя, не прячется ли за холодной маской деловой дамы пылкий темперамент?

— Мне все понятно! — сказала Антония. — Итак, как ее зовут?

Она убрала свои длинные ноги с его колен и поджала их под себя. Подняв бокал с игристым напитком, Антония слегка прищурилась, и Дэн вздохнул с облегчением, заметив в ее глазах лукавые смешинки: значит, она не рассердилась и настроена дружелюбно. — Хелен, — ответил он. — Хелен Стюарт.

— Я ее знаю?

— Вряд ли, она не принадлежит к людям твоего окружения, — улыбнулся Дэн. — Разумеется, это лишь мое личное мнение. Скажи, Антония, почему ты ведешь такой образ жизни? — неожиданно для себя спросил он.

— Потому что мне это нравится! — непринужденно ответила она. — Мое увлечение может длиться одну ночь, а может затянуться на неделю. А порой даже на целый год!

— Как в прошлом году? — уставился на нее золотистыми глазами Дэн. — Кстати, куда он подевался?

— Уехал за границу. — Она спокойно выдержала его взгляд. — Для меня это стало ударом!

— Он уехал вместе с женой?

— Я не завожу романов с женатыми мужчинами, — нахмурилась Антония. — Разрушать семьи не в моих правилах. И я не стремлюсь выжать из любовников как можно больше денег, да будет это тебе известно, мой проницательный друг!

— Как его зовут?

— Пока он еще живой, мой дорогой, и должен рано или поздно вернуться, мне не хочется говорить о нем. Но раз уж ты спросил, то отвечу: его зовут Джефферсон.

— В самом деле? Так он американец?

— Британец чистых кровей! Ты мой единственный знакомый американец, Дэн. Может, хватит меня допрашивать, доктор?

— Пожалуй, да! — улыбнулся Дэн. — Ты не поддаешься психоанализу.

— Тогда расскажи мне о своей девушке, — сделав глоток шампанского, попросила Антония.

— Она уже женщина.

— И ты воспылал к ней пламенными чувствами, но она держится неприступно?

— Ты почти угадала.

— Рассказывай все без утайки! Нам все равно нужно чем то заняться. Карты мне наскучили, а уходить от тебя так скоро я не собираюсь. Это поколеблет мою репутацию у гостиничного персонала.

— Ты у них на хорошем счету, Антония!

— Я знаю. Не нужно кормить меня сладкими пилюлями! Рассказывайте, доктор!

Когда она ушла, Дэн подумал, что переоценивал свои познания в психоанализе. Лишь теперь, излив Антонии душу, он осознал в полной мере, насколько важно иметь сочувствующего собеседника, готового терпеливо выслушать все то, что лишает тебя покоя. А Хелен не только лишила его покоя, а превратилась в наваждение. И хотя он и слыл опытнейшим врачом в области лечения навязчивых идей у сумасшедших, сам он не мог исцелиться.

Дэн поймал себя на мысли, что, рассказывая Антонии о мисс Стюарт, он называл ее Хелен, чего не осмеливался делать при встрече с ней: за подобную вольность эта недотрога могла дать ему пощечину. На предстоящей ему на следующий день встрече он еще надеялся притвориться равнодушным к ней. Но оставалось под большим вопросом, удастся ли ему держать себя в руках на коктейле.

Собираясь на вечеринку, Хелен внезапно почувствовала, что ей совсем не весело. Угадать причину не составило особого труда: она заключалась в поведении Дэна Форреста. Он по прежнему был холоден с ней весь день.

Самое ужасное было то, что он больше не подтрунивал над ней с плохо скрытым презрением и не пытался проникнуть в ее мысли, а вел себя как коллега, стоящий на недосягаемой для нее вершине успеха и карьеры, доброжелательно и чуть снисходительно, но не более того. Рядом с ним Хелен ощущала себя недоучкой, теряясь, когда он погружался в глубокомысленное молчание, и порой затрудняясь найти верный ответ на его продуманный вопрос. Он явно старался выставить ее дурочкой. И лишь сегодня Хелен наконец осознала, что они с ним абсолютно разные люди и ей никогда не сравняться с этим мужчиной.

Его романы, пользующиеся бешеным успехом у публики, уже не вызывали у нее усмешки: она была уверена, что он строчит их по утрам на машинке вместо умственной разминки, а уже потом принимается за настоящую работу. Ей не оставалось ничего иного, кроме как надеяться, что он уделит ей чуточку внимания на вечеринке и не станет чересчур задирать нос и с важным видом надувать щеки. Хелен должна была заехать за Дэном через час, и от одной лишь мысли об этом ей становилось жутковато.