Самое сокровенное - Ронда Гарднер

Нахальный тип! Ничего у него не выйдет…

Ида не ожидала звонка Криса, когда вернулась домой на следующий день, и подошла к трезвонящему аппарату, думая, что это один из знакомых матери.

— Могу я поговорить с художником, живущим в этом доме? — раздался знакомый голос.

Неожиданно ее охватило радостное волнение.

— Это ты нарисовал чистотел? — спросила она.

— Ну, если бы у меня был такой талант! Я попросил одного из наших художников.

— Прелестный рисунок, — одобрила она и просто не могла удержаться от вопроса: — А ты знаешь, что он означает?

— Я не был уверен, что ты знаешь…

— Возможно, у нас с тобой одна и та же книга, — рассмеялась она.

— Очевидно. Я послал своего секретаря поискать что-нибудь, когда увидел твои гиацинты. Они должны были что-то означать, иначе для этой цели подошла бы любая открытка.

— Я знала, что ты сообразительный.

— Что мне сказать, чего ты еще не знаешь? — Ида услышала улыбку в его голосе. — Снова собираешься к бабушке в эти выходные?

Ее сердце забилось сильнее.

— В эти выходные — нет.

— Какие-нибудь планы? — спросил он небрежно.

— Есть несколько предложений, пока не знаю, какое из них принять.

— Хотя я уверен, что ты нравишься многим мужчинам, что-то подсказывает мне, что сейчас ты лжешь.

Она рассмеялась.

— Ты вызываешь во мне дух противоречия!

— Звучит обещающе, — шутливо прокомментировал он, но продолжал совершенно серьезно: — Я собираюсь завтра вечером пойти на одну вечеринку. Не присоединишься ко мне?

Ида с трудом сглотнула, чувствуя, что ей безумно хочется принять его предложение, хотя инстинкт самосохранения убеждал не делать этого.

— Ну же, женщина! — пророкотал Крис, явно решив, что она размышляла уже достаточно. — Я пошел на твое мероприятие без единой жалобы! Самое меньшее, что ты можешь сделать в благодарность, это согласиться пойти на мое.

«Мероприятие» Иды было своеобразной формой мести за его дерзкое заявление, что он хочет затащить ее в постель. Заодно она хотела дать понять своим зятьям, что не разрешит им распоряжаться собой по их усмотрению. Но Крис, за исключением того, что не помог ей с мытьем посуды и поцеловал на прощание, вел себя в тот вечер безукоризненно.

— Ну, если ты так ставишь вопрос… — Она заспешила, понимая, что Крис не станет долго ждать ее ответа. — Во сколько?

— Я заеду за тобой в семь. Мы поужинаем…

— Ты ничего не говорил об ужине!

— После того как ты так замечательно накормила меня, неужели ты думаешь, я позволю тебе голодать? А потом мы заглянем на эту вечеринку и…

— А что это за вечер? Что-нибудь официальное?

— Так я тебе и сказал! — поддразнил он ее.

И, что самое смешное, Ида поняла, что ей очень нравятся эти его поддразнивания!

— Но что мне надеть? — сдалась она.

— Ну, разумеется, маленькое черное платье, — ответил Крис.

Рассмеявшись, она повесила трубку.

Ида считала, что не принадлежит к женщинам, которые позволяют мужчине диктовать, что им надевать. Но при данных обстоятельствах она могла позволить себе быть великодушной. К счастью, в ее гардеробе было изумительное черное платье, которое ей очень шло.

— Ты сегодня вечером куда-нибудь собираешься, мама? — спросила она на следующее утро.

— Конечно. А ты?

— У меня свидание, — призналась Ида и, чтобы не говорить с кем, быстро добавила: — Между прочим, бабушка спрашивала, может ли она у нас переночевать перед своим отлетом в воскресенье.

— Она прекрасно знает, что никто не будет возражать! Ей абсолютно незачем спрашивать об этом!

— Я ей сказала то же самое.

— Конечно, если она не ожидает, что я останусь дома развлекать ее, — добавила мать.

Вечером того же дня Ида с удивлением разглядывала себя в зеркале. Она совсем забыла, как хороша в этом черном платье из тонкого шерстяного крепа. Несмотря на кажущуюся простоту покроя, оно выгодно подчеркивало фигуру. Юбка едва доходила до колен, поэтому ей оставалось только благодарить природу, наградившую ее длинными и красивыми ногами.

Ида в сотый раз задавала себе вопрос, почему согласилась встретиться с Крисом. Он пошел на ее «мероприятие», потому что «имел на нее виды», о чем открыто заявил. Но почему же она, если не собирается ложиться к нему в постель, согласилась пойти сегодня с ним?

— Боже мой! — воскликнул Крис, когда она открыла дверь. — Да, теперь я вижу, что существуют весьма разнообразные маленькие черные платья. — Он посмотрел на нее с восхищением. — Ты, конечно, знаешь, что выглядишь потрясающе?

Сердце Иды застучало как бешенное.

— Ради тебя постаралась, — ответила она шутливо и радостно отметила, что это заявление не противоречит хорошим манерам. — Заходи и поздоровайся с моей мамой.

Она провела его в гостиную и лишний раз убедилась, какой обаятельной может быть мать, когда хочет понравиться кому-то.

— Крис! — радостно воскликнула Лаура Пеллинг. — Ида не сказала, с кем… — Она замолчала, решив, что не слишком вежливо давать понять, будто у ее дочери могло быть свидание еще с кем-нибудь.

— Как поживаете, миссис Пеллинг? — вежливо поинтересовался Крис.

— О, зовите меня Лаурой! Меня все так зовут, — прервала она его и добавила, заставив Иду смутиться: — Я безумно огорчена, что моя дочь принимала вас на кухне в субботу. Она отпустила экономку, и хотя это не оправдание…

— О, это была моя инициатива, — солгал Крис, и Ида готова была расцеловать его. — Так приятно иногда поужинать в уютной кухне без всяких формальностей. Вы согласны со мной?

— О да, действительно, — прочирикала мать.

К счастью, до того как Ида успела снова покраснеть, Крис уже говорил Лауре Пеллинг, как он рад снова увидеть ее и как сожалеет, что им пора идти.

Крис повернулся к Иде, только когда они выехали на дорогу.

— Подозреваю, как тебе иногда приходится нелегко.

— Пока справляюсь, — пожала плечами Ида.

— Мне жаль, — сказал он просто.

— Не пытайся меня растрогать. Ничего не выйдет!

Крис расхохотался.

— Ты знаешь, что сводишь меня с ума?

Сердце Иды подпрыгнуло. Определенно, он оказывает на нее очень странное влияние!

— Принимай холодный душ, — посоветовала она.

— А ты знаешь, что, согласно последним исследованиям, холодный душ стимулирует, а не успокаивает?

— Ты только что это придумал! — рассмеялась Ида.