Житейское море - Кэрри Томас

— Боже мой, что ты тут делаешь?

— Я волновался. С тобой все в порядке, дорогая? — с тревогой спросил он.

Кэтрин сняла цепочку с двери и с улыбкой впустила его.

— Я в порядке. Хотя тоже немного волновалась…

— Боишься грома?

— Не грома, града. Он может наделать много неприятностей. Но слава Богу, сегодня он не пошел. Господи, ты только посмотри на себя! Ты же промок до нитки. — Кэтрин с беспокойством посмотрела на его вымокшую одежду. — Ступай-ка наверх в душ. Первая дверь направо. Боже, как ты умудрился так вымокнуть?

Усмехнувшись. Марк отбросил со лба мокрые волосы.

— Я оставил машину на требуемом расстоянии от дома.

— А я думала, что ты позвонишь мне, — втайне испытывая восторг оттого, что видит его, сказала она.

— Я собирался. Но мне было нестерпимо думать, что ты остаешься одна в такую погоду. Я представил, что отключат электричество, и тебе станет страшно. Вот я и решил приехать. — Он покачал головой. — Но помощь тебе явно не требуется. Так что мой рыцарский порыв пропал впустую.

— Неважно, я все равно очень рада тебя видеть, — поспешила заверить его Кэтрин. — Но будь добр, поднимись наверх и переоденься. Ты ужинал?

— Да. А ты?

— Тоже. Я приготовлю нам кофе. Если ты хочешь, — добавила она и, заметив появившееся в его глазах выражение, покраснела.

— Очень хочу, — хрипло произнес Марк.

Пока он находился наверху, Кэтрин хлопотала на кухне. Когда он с охапкой мокрой одежды появился перед ней, она не смогла сдержать улыбку при виде Марка в голубом халате своей матери.

— Это единственное, во что я мог переодеться, — смеясь, сказал он. — Все, что мне удалось там еще обнаружить — желтый и очень короткий халатик.

— Это мой, — сказала Кэтрин, в ее глазах плясали веселые искорки.

— Во всяком случае в этом я чувствую себя довольно сносно, если только мне не придется много двигаться! — Он улыбнулся. — Куда прикажешь отнести поднос?

— В гостиную, — ответила Кэтрин.

— Меня терзали сомнения, а вдруг ты уже легла спать после такого трудного дня, — сказал Марк, взяв протянутую ему чашку кофе, когда они удобно устроились на диване в гостиной.

— После работы я приводила в порядок счета, потом приняла душ, приготовила себе ужин, и тут разразилась гроза… — Кэтрин умолкла, заметив тревожное выражение в его глазах. — Что случилось?

— Кэтрин, — отрывисто произнес он. — Я тебе солгал насчет грозы. Я собирался прийти сюда независимо ни от чего.

Кэтрин склонила голову, и пряди волос скрыли ее лицо.

— Потому, что здесь нет моей матери?

— Нет. Потому, что я не мог себя сдержать, черт побери.

Марк взял ее за подбородок, заставляя взглянуть на себя, его глаза, словно раскаленные угли сверкали на загорелом лице.

— Я знал, что сегодня ты одна. Я пытался себя уговорить, твердил себе, что надо проявить благоразумие. Но еще задолго до того, как разразилась гроза, я не мог уже ничего с собой поделать.

С бешено бьющимся сердцем Кэтрин молча смотрела на него, не зная, что ответить. В конце концов она решила, что лучше всего высказать все начистоту.

— Я не умею притворяться, — срывающимся от волнения голосом произнесла она. — Ты должен знать, что я рада твоему приходу. Сегодня утром мне было так тяжело сказать тебе, что я не смогу с тобой увидеться. Хотя это глупо. Ведь ты скоро уедешь.

— Я знаю, — произнес он. — Но еще есть время, дорогая.

Они долго и напряженно вглядывались в лицо друг другу, затем Кэтрин слабо улыбнулась ему, и Марк, облегченно вздохнув, привлек ее к себе и, когда она склонила голову ему на плечо, он стал нежно гладить ее волосы.

Несколько блаженных минут Кэтрин наслаждалась, тихо лежа в объятиях Марка, но соблазн дотронуться до него оказался слишком велик, и в конце концов, решив осуществить то, о чем так часто мечтала, она вытянула руку и начала гладить теплую кожу на его загорелой груди. Она подняла голову, как бы приглашая его своей томной улыбкой. Глаза Марка мгновенно потемнели и, склонившись к Кэтрин, он начал в неистовстве целовать ее. Его губы и язык заставили ее забыть о проведенных в сонном блаженстве минутах. Прикосновения его рук, ласкавших ее, наполнили Кэтрин ощущениями, о существовании которых она и не подозревала. Она с изумлением чувствовала, как огонь растекается по телу, доводя до исступления ее желание получить то, что, вне всякого сомнения, только Марк был способен сейчас ей дать.

Прочитав в ее глазах ответ на свой вопрос, Марк дрожащими руками снял с нее рубашку и уже было начал стягивать джинсы с ее изящных бедер, но вдруг остановился.

— Что такое? — Ловя ртом воздух, воскликнула она.

— Я не могу… не имею права…

— Я принимаю таблетки, — хрипло сказала она, вставая, чтобы снять с себя остатки одежды. Марк тяжело дышал, глаза его потемнели от попыток сдержать себя. Он сбросил с себя халат и, привлекая к себе Кэтрин, заставил ее лечь рядом. Ей показалось, что электрический разряд пронзил ее, когда ее обнаженная кожа пришла в соприкосновение с его горячей плотью, свидетельствовавшей о желании утолить неистовую страсть, терзавшую их обоих.

Кэтрин почувствовала, что он продолжает себя сдерживать. Но его губы и пальцы, ласкавшие ее, вызвали у нее столь непреодолимое желание, что когда, наконец, в ответ на ее приглушенные мольбы он сдался, неминуемая боль осталась почти незамеченной ею, сменившись радостным чувством облегчения. Марк на мгновение поднял голову и удивленно посмотрел на нее, но она своими ласками вызвала его непроизвольный ответ. Их тела двигались в едином ритме, который он поначалу пытался замедлить, но тот уже вырвался из-под его власти и вскоре превратился в неистовый порыв, переполнивший Кэтрин столь восхитительными ощущениями, что крик триумфа вырвался у нее. И она сжимала Марка в своих объятиях до тех пор, пока и его тело не содрогнулось в пароксизме, после чего он замер с бешено бьющимся сердцем.

Марк поднял голову и посмотрел ей в глаза, сиявшие в приглушенном свете комнаты.

— Теперь я знаю, — хрипло сказал он.

— Что знаешь?

— Какого цвета твои глаза, когда ты обнажена.