Бабочка на ладони - Татьяна Тронина

Они с Иваном вчера вытворяли такое…

Не в силах сдержать муки совести, Марта тихонечко завыла под одеялом.

– Эй, ты чего? – рядом сонно заворочался Иван.

– Мне плохо! – Марта в ярости забила пятками по кровати.

Несколько мгновений Иван с изумлением смотрел на нее, потом сграбастал в объятия. Уткнулся теплым, окончательно превратившимся в наждак лицом ей в шею.

– Отстань!

– Не отстану.

– Отстань!!! – От ее низкого голоса как будто даже трещины пошли по потолку.

– Не отстану… – Он прижал ее к себе. Его руки…

– Опять?!

– А что такого?..

Опять это солнце. Опять эти невиданные дали. Опять она чувствует себя воскресшей из мертвых. Опять на бис поют дуэтом – о дивной, неземной любви…

Потом Иван с Мартой уснули. Потом – Стася, выбегая из квартиры, хрястнула входной дверью – открыли глаза одновременно.

– Что?

– Это Стася… Ушла.

– А…

Пауза. Его горячие ладони.

– Что ты делаешь? – в ужасе спросила Марта.

– Будто ты не видишь.

– Опять?!

– А что такого?..

За обоими стояли призраки. Смерти и разрушения. Он чуть не погиб, она чуть не погибла. Причем Иван – дважды. Когда следил за Горским и когда ехал в машине с Мартой.

«Это, наверное, тоже инстинкт. Закон природы. Близость смерти всегда напоминает о том, что надо размножаться…» Марта попыталась оправдать любовный энтузиазм Ивана.

…В полдень Марта сварила диетический суп – тот самый, из пакета. Больше ничего не было. Они с Иваном съели суп, и как-то так, случайно, все повторилось снова – очередная ария на бис.

Чем дальше, тем хуже.

Они не могли пройти мимо друг друга. Не могли не смотреть, не прикасаться… Такой роскоши Марта не знала даже в свой медовый месяц с Олегом, а тогда, между прочим, она была безумно влюблена в своего мужа… Сколько раз они с Иваном занимались любовью?.. Со счету можно сбиться.

– Ты красивая.

– Ты говорил.

– А я еще раз хочу сказать! Не веришь? Ты правда красивая. Такая, знаешь, звериная красота… – Они лежали на кровати, уже совершенно без сил. Иван провел ладонью по ее талии, бедру. – Изгибы и все такое… – поцеловал ее, отстранился, вглядываясь. – Лицо еще!

– А что лицо?

– Лицо необыкновенное.

– Тоже звериное? – засмеялась Марта.

– Да. Ну, то есть не совсем звериное, а… Как будто ты из прошлого.

– Старуха, что ли?

– Нет, нет, ты из древности. В древности были такие женщины. Хищные и чувственные. С гривой волос… С голосом, который… который как это… Чтобы звать, через горы и моря, в пещерах и подземельях… Чтобы мертвых будить!

Марта захохотала.

– Ты милый, – весело сказала она. – Ты со всеми своими женщинами был таким щедрым, а, Вань?

Он подумал мгновение и ответил:

– Да.

Марта тоже подумала и оттолкнула его. Не то чтобы она ревновала, но… Зачем, лежа в постели с одной женщиной, вспоминать о других?!

– А что я должен был ответить? – возмутился Иван. – Ах, дорогая, только с тобой мне так хорошо? В первый раз, на тридцать третьем году… Ты бы мне поверила?

– Нет. А тебе тридцать три?

– Да.

– Мне тридцать пять, – с вызовом произнесла она.

– Врешь.

– Нет, честно. Паспорт показать?

– Ты выглядишь моложе. Я думал, тебе и тридцати нет. Лет этак двадцать пять – двадцать семь.

– Врешь.

– Вот заладила! – Он сел, перебросил через себя ее ноги, стал целовать колени. – Ты опять холодная…

– Батареи-то почти не топят! – напомнила она.

– У тебя кожа как мрамор. Чистая-чистая и очень гладкая… – Он прижался щекой к ее коленям.

– Колючий!

– А ты – Марта. Ты мартовский снег под солнцем. Такой уже подтаявший, не рыхлый, а – спекшийся в лед. Гладкий. Но не ледяной, а прохладный. Представляешь? Подо льдом – земля, а из земли тянутся первые подснежники… Нежные-нежные. Ты – как цветы и снег. И земля. И солнце.

Они замерли, глядя друг на друга.

– Зачем ты это говоришь? – мрачно спросила Марта.

– Не знаю. Мне хочется говорить, вот и говорю. Первое, что в голову приходит… – пробормотал Иван. Улыбнулся, и на его щеках обозначились ямочки. Небритый мачо – соблазнительный и очаровательный. Развернутые плечи, всякие там бицепсы-трицепсы… Мужчина с картинки модного журнала, одним словом.

«Разве я его достойна? С моим-то ростом, с моим размером ноги… Нет. Он бабник, просто бабник… Добрый Казанова, от которого без ума все женщины. Он сам – солнышко, которое светит для всех. А я – толстая корова!» Марта положила ладонь себе на живот и вдруг обнаружила, что тот практически прилип к ее позвоночнику. Вот что значит интенсивная физическая нагрузка… И диетический суп!

Марте понравился собственный плоский живот. Однажды у нее уже был такой, когда она отравилась покупными пирожками. Два дня ее тошнило, ну и прочее. Тогда она ощутимо сдулась. Правда, потом быстро наверстала упущенное… С помощью пельменей, ну и прочего…

Теперь ей почему-то не хотелось наверстывать вес и наедаться. Гораздо приятнее быть такой – легкой. Чтобы гладили, любовались, тыкались теплым носом… Быть скрипкой в руках музыканта. Чтобы из нее извлекали эти дивные мелодии – еще и еще… Любовь – вкуснее еды.

С Олегом она об этом и не подозревала, а с Иваном – поняла. Чувство благодарности захлестнуло ее.

– Ты хороший… – Марта протянула руку, коснулась его колючей щеки. – Спасибо.

– Пожалуйста! – удивленно ответил тот и поцеловал ее пальцы. – Ух ты, какие у тебя руки… Запястья! И пальцы! На них браслеты, кольца надо нацепить… И чтобы ногти с лаком…

– Правда?

– Клянусь! Ты как-то это упускаешь… ну, в смысле ничего не делаешь с руками. Я у женщин видел руки – либо как сардельки, пухлые, надутые, либо жухлые, все в венах – даже у молодых. А у тебя – идеальные. Честное слово!

– Не клянись… Зачем? Говори, пожалуйста, что хочешь…

– Ты мне опять не веришь?

– Не знаю. Неважно… Я все равно тебе очень благодарна. Ты уйдешь, а я буду тебя вспоминать. Иногда. Что ты был со мной – такой добрый и хороший.

– Что ты… – Он потянулся, лег с ней рядом, обнял. – Я не уйду сегодня.

– Ну, завтра уйдешь, или когда…

– И завтра я не уйду.

– Это как? – приятно удивилась Марта.