Любовь по заданию редакции - Саша Майская

— Хорошо, но Шаманович-то пока цел и невредим?

— Вот именно — ПОКА! С понедельника в продажу поступит номер с ветеринаром. С этого момента я буду следить за Шамановичем.

Ираклий растерянно произнес:

— А нам что делать? Свечку, что ли, ставить каждый день?

Вадик усмехнулся горькой и загадочной улыбкой.

— Не шути с этими вещами, Ираклий! Не смотрите на меня, как на идиота, друзья мои. От вас я требую только одно: никаких комментариев, никаких ответов на вопросы, никаких обсуждений наших дел с посторонними. Если на дружеской вечеринке вы вдруг услышите: «Говорят, в «Самом-Самом» фотомодели мрут, как мухи…» — делайте вид, что оглохли. Мы не можем давать пищу слухам.

Эдуард Кононыхин солидно кашлянул.

— Вообще-то это очень разумно, друзья мои. История издательского дела знает куда более абсурдные примеры того, как солидные издания прекращали свое существование из-за самых нелепых сплетен…

— Благодарю за понимание, все свободны. До понедельника. Евгения! Останьтесь…

Жизнь вернулась в привычную колею.

В четверг они с Кононыхиным все-таки сходили в ресторан. Все было в высшей степени пристойно и красиво. На прощание Эдик пригласил ее в кино. На романтическую комедию. Женька согласилась.

Ее немного тревожило отсутствие аллергической реакции на Эдика. Вроде бы на гея он не похож, хотя в наше время ни за что нельзя ручаться…

В пятницу она подписала номер с Андреем в печать, испытав нечто вроде мстительной радости, когда выводила свою фамилию наискосок через улыбающееся загорелое лицо ветеринара. К семи часам вечера редакция затихла, и Женька начала собираться домой. Звонок Вадика застиг ее на пороге.

— Евгения! Бегом ко мне.

Она вздохнула и пошла к шефу. В конце концов, когда же это кончится?

Вадик встретил ее у двери, буквально за руку втащил в кабинет и торопливо закрыл дверь на ключ. Потом повернулся к Женьке и свистящим шепотом распорядился:

— Сядьте!

Она послушно плюхнулась на стул. Вадик сел напротив и сообщил:

— Я только что узнал: Шаманович упал с платформы метрополитена!

— Какой ужас!

— Сломал обе руки. Для него это кошмар — он же лечит наложением рук.

— Действительно, кошмар…

— Для нас это тоже кошмар, так что приготовьтесь услышать то, что я… хочу вам сказать.

— Слушаю.

— Вы в курсе всего происходящего и должны понимать, почему я прошу именно вас сделать то, что… я сейчас попрошу вас сделать!

Женька выжидающе глядела на Вадим Альбертыча. Тот набрал воздуха в грудь.

— Я поручаю вам, Евгения, отправиться в Караул и провести несколько дней в доме ветеринара Долгачева.

— Что? Извините, Вадим Альбертыч, я как-то не совсем поняла…

— В понедельник выходит его номер. Поскольку несчастье с Шамановичем случилось раньше срока, я хочу, чтобы всю неделю, пока номер с ветеринаром будет в продаже, и некоторое время после этого вы приглядывали за Долгачевым.

Женька проблеяла:

— При…гля…дывала?

— Вы будете отчасти нянька, отчасти телохранитель. Вы идеально подходите для этого.

— Иде…ально… под…хожу…

— Вот именно — идеально. Долгачев к вам хорошо относится, вы ему симпатичны. Я взял на себя смелость заранее позвонить ему и предупредить, что вы приедете к нему.

— При…еде…те…

— Якобы вам нужно написать статью о жизни врачей и ветеринаров в маленьком провинциальном поселке.

— Напи…сать…стать…ю…

— Ну, вы ж сами хотели попробовать себя в журналистике?

— Да… себя… в журналистике… попробовать…

Вадик необыкновенно взбодрился.

— Ну вот, вам и карты в руки. Все, что от вас требуется, — сделать так, чтобы наш бравый ветеринар не попал в какую-нибудь беду. Ходите за ним хвостом, требуйте внимания к себе, отвечайте на телефонные звонки, отвлекайте его от пожаров и наводнений.

От злости Женька обрела голос и способность изъясняться внятно.

— Вадим Альбертыч, и как, я по-вашему, буду это делать?!.

— Хорошо, хорошо, хорошо! Даже если с ним что-нибудь случится — дайте мне знать немедленно. И сделайте так, чтобы исключить утечку информации.

— И как я туда попаду?

— Поедете на машине, естественно. Я уже арендовал для вас «тойоту». Вы же умеете водить?

— Очень плохо! И только в городе.

— Ничего, справитесь.

— А где я буду жить?

— У Долгачева достаточно большой деревенский дом.

— А когда ехать?

— Завтра утром.

— Но…

— Всего дней десять. На природе! Вдали от шума городского! Вы же мечтали об отпуске?

— Но я…

— Вот вам примерный набросок статьи — и не благодарите!

Женька в полуобморочном состоянии потащилась к двери. Уже на пороге Вадик снова окликнул ее:

— Да, вот еще что…

Она повернулась, покорно ожидая дополнительных указаний.

Справедливости ради нужно отметить, что здесь Вадик отвел глаза.

— Возьмите с собой Матильду. Доктор Долгачев согласился заодно стерилизовать ее.

Немая сцена. Занавес.