Тысячный этаж - Катарина Макги

Спустя несколько часов после начала вечеринки Эйвери оказалась возле бара на кухне Корда. Она сама не знала, зачем пришла сюда: может, за золотистым бурбоном с верхней полки или запасом нелегальных ретро-напитков. Стоя в задумчивости, девушка перекатывала кубики льда в пустом бокале. Точнее, двух – по одному в каждой руке.

Атлас вернулся. Перед глазами всплывало его лицо, когда он увидел ее, а еще это слово – «позже». Эйвери так долго ждала возвращения Атласа, а теперь, когда он приехал, не знала, что и думать. Она решила, что надо напиться, и преуспела в этом.

Темноту рассек луч света – кто-то открыл дверь.

– Эйвери?

Корд. Она вздохнула: сейчас ей хотелось остаться со своими мыслями наедине.

– Привет, – пробормотала она. – Отличная вечеринка.

– Выпьем за твоего парня, – проговорил он и потянулся наверх, за бурбоном.

Корд сделал неторопливый глоток. В приглушенном свете его глаза сверкали.

– За кого? – резко спросила Эйвери.

Догадывался ли о чем-нибудь Корд? Если кто и смог бы, мрачно подумала она, так это он. Корд знал ее целую вечность, к тому же он, с его порочной натурой, мог докопаться до безумной, извращенной истины.

– За того, кто тебя взбесил, а еще вызвал сюда Фуллера с его огромными кулаками. Даже я понимаю, что это не Зэй Вагнер.

– Иногда ты бываешь мерзким типом, – не раздумывая, ответила Эйвери.

Корд отрывисто засмеялся:

– Знаю-знаю. Но я устраиваю столь грандиозные вечеринки, что мне это простительно. Как и тебе прощают добропорядочность и непредсказуемость, потому что ты самый красивый человек на земле.

Эйвери хотела разозлиться на него, но не смогла. Может, поскольку знала, что скрывается под толстым налетом сарказма.

– Помнишь, когда мы были детьми? – вдруг спросила она. – Когда ты на спор заставил меня залезть в мусоропровод, а я застряла внутри? Пока не прибыли боты-спасатели, ты ждал рядом, чтобы я не оставалась одна.

В баре потух свет. Наверное, сенсоры перестали замечать их, замерших на месте. Теперь Корд напоминал тень.

– Ага, – тихо произнес он. – И что?

– Сейчас мы все стали другими, да? – Тряхнув головой, Эйвери толкнула дверь и вышла в коридор.

Некоторое время она бесцельно нарезала круги в толпе гостей, приветствуя всех, с кем не виделась с конца весны и отхлебывая из двух разных бокалов. Из головы не выходили мысли об Атласе… и Леде. Где же та провела лето, почему не хотела поделиться? В любом случае Эйвери чувствовала себя ужасно. Она давила на подругу и, очевидно, расстроила ее. Обычно Леда не уходила с вечеринок так рано. Эйвери знала, что должна отправиться к Коулам и проверить, как там Леда, но вместе с тем не могла уйти, пока здесь Атлас. После долгой разлуки Эйвери хотелось находиться как можно ближе к нему.

«Прости за то, что случилось, – отправила она Леде сообщение, преодолевая угрызения совести. – Увидимся завтра?»

Атласа она нашла внизу, в библиотеке, – он играл в «бутылочку». Эйвери остановилась на пороге, наблюдая за ним. Он навис над столом, раскручивая стрелку, ресницы отбрасывали полутени на его скулы. В последний раз Эйвери играла в «бутылочку» в четырнадцать лет – на другой вечеринке Корда, в этой самой комнате. Стоило закрыть глаза, и казалось, будто все произошло только вчера, а не три года назад.

Перед игрой Эйвери ужасно нервничала. Она впервые попробовала спиртное и, хотя никому об этом не говорила, впервые играла в «бутылочку». Раньше она ни с кем не целовалась. А что, если все догадаются?

– Давай уже, Фуллер! – увидев ее колебание, заныл Марк Рохас, старшеклассник. – Крути!

– Крути! Крути! – подхватила компания.

Закусив губу, Эйвери дотянулась до голографической стрелки в центре стола. Та закрутилась, превращаясь в размытое пятно. В ожидании результата все подались вперед. Наконец стрелка замедлила ход перед Бреканом Дойлом. От волнения Эйвери сползла на самый краешек стула.

В последнюю секунду стрелка переместилась на Атласа.

Игровая консоль тут же обозначила вокруг них «зону невидимости», приглушая свет, чтобы спрятать от чужих глаз, и испуская звуковые волны. За мерцающей стеной фотонов, покрытой рябью, как поверхность воды в пруду, Эйвери видела других ребят, только они не видели ее. Они кричали и махали в сторону игровой консоли, возможно пытаясь обновить игру и заставить стрелку снова крутиться. Что веселого в том, чтобы оставить в «зоне» брата с сестрой?

– Ты в порядке? – тихо спросил Атлас.

В руке он держал полупустую бутылку с атомным алкоголем; предложил Эйвери, та отказалась. Она и так пребывала в растерянности, а спиртное опасным образом обостряло ее чувства к Атласу.

– Я раньше никогда не целовалась. Наверное, у меня ужасно получится, – выпалила Эйвери и поморщилась.

Зачем она это сказала?

Атлас сделал большой глоток и осторожно опустил бутылку. Слава богу, он не смеялся.

– Не беспокойся, – наконец сказал он. – Уверен, ты отлично целуешься.

– Я даже не знаю, что нужно делать!

За пределами «зоны невидимости» Эйвери увидела Трейси Эллисон, которая с ума сходила по Атласу. Жесты ее выражали досаду.

– Тебе лишь нужна практика. – Атлас улыбнулся и пожал плечами. – Извини, что выпал я, а не Брекан.

– Ты шутишь? Да я лучше… – Эйвери замолчала.

Она не могла позволить себе закончить фразу.

Атлас с любопытством посмотрел на нее, потом нахмурился. На лице его появилось странное выражение.

– Эйвс?

Атлас подался вперед. Эйвери затаила дыхание.

«Зона невидимости» растворилась, впуская к ним окружающий мир.

Эйвери не знала, был ли тот несостоявшийся поцелуй реальным, или ей это лишь привиделось. Окунувшись в воспоминания, она посмотрела на Атласа. Он поднял голову, будто почувствовал ее взгляд. Если он когда и думал о той ночи, то не подавал виду. Несколько секунд Атлас внимательно изучал Эйвери, потом, казалось, принял решение.