Дышу тобой - Марина Кистяева

Но она даже не представляла как.

По крайней мере, Даша так думала еще минуту назад.

А сейчас обнаружила, что находится на берегу моря с другим мужчиной. Не с Димкой, а другим! Красивым, молодым, сексуальным. И таинственным.

Это смешно. Ведь Дима долгие пять лет был для нее самым красивым, самым сексуальным, самым таинственным. Он казался ей самым лучшим мужчиной на свете. Он сводил ее с ума, одним взглядом мог подчинить и заставить сделать все, что ему хотелось. И она была рада выполнять его малейшую прихоть.

А теперь уже не хотела.

Отношения Димы и Даши Лена называла «временным помешательством». Она говорила, что Димка использует чувства Даши и порабощает ее. Мол, ему просто нравится знать, что дома его ждет жена, для которой каждое его слово – закон… Даша спорила с подругой, не соглашалась, даже обижалась на нее.

И неужели ей необходимо было пройти через такие унижения, чтобы понять, что подруга права?!

Даша прикусила губу и тихо застонала. Эти мысли сведут ее с ума. Почему человеку необходимо дойти до черты, прежде чем остановиться, замереть и оглянуться назад? Почему женщины не могут вовремя осознать, что вязнут в зыбучих песках? Почему необходимо испить горькую чашу до дна?

Почему, почему, почему…

– Даша, что с тобой? Тебе плохо?! – голос Андрея ворвался в сознание девушки.

Она вздрогнула и открыла глаза.

Загорнов стоял на коленях рядом с ней, на его лице было написано беспокойство.

– Я… – голос не желал слушаться, и Даша так ничего и не смогла выдавить из себя.

Андрей обнял ее за плечи и приподнял. От его рук исходило приятное тепло.

– Что случилось? Меня встревожило, что ты лежишь на спине с закрытыми глазами, а когда я стал подходить к тебе, то услышал, как ты стонешь! У тебя что-то болит?

Вместо того чтобы ответить, Даша наблюдала, как капельки воды поблескивают в его волосах, как они тонкими струйками стекают по его шее и убегают дальше, на грудь.

Этот мужчина был так близок. От вчерашнего грубияна не осталось и следа. Сейчас он был внимательным и заботливым.

– Даша! Да что ты молчишь?! Скажи мне хотя бы слово!

Он слегка тряхнул ее, и она пришла в себя, вернулась из прошлого в реальность.

– Какое слово? Любое, какое я захочу? – она попыталась пошутить, но шутка вышла плоской, неудачной.

Он нахмурился.

– Что с тобой случилось?

– Ничего.

Его пальцы на плечах девушки сжались сильнее.

– Дарья, мне не нравятся твои игры. Завязывай, – грубо буркнул он, и его глаза прищурились. – С тобой что-то происходит. Конечно, твоя жизнь – это твоя жизнь, и у меня нет желания в ней разбираться. От моей помощи ты отказалась, правильно? Правильно. Но мне не нравится твое состояние, и уж если ты находишься в моем обществе, будь любезна – объясни, что происходит!

– Ничего не происходит…

– Врешь! – упрямство Даши вывело Загорнова из себя. – А я терпеть не могу лжецов! Не нужно меня выставлять идиотом!

– Не кричи, я тоже могу орать! – вспылила она и поморщилась. – Ты прав, у меня нет никакого желания рассказывать о себе! Мои проблемы – это мои проблемы!

Даша больше не хотела помощи. Ни от кого. Ей нужна независимость, свобода. Она сама будет распоряжаться своей жизнью!

– Не забывай, ты моя гостья… – напомнил Андрей.

– Как только вернемся, я тотчас съеду! – Даша вызывающе вскинула подбородок.

Загорнов грубо выругался.

– Да никто тебя не выгоняет, – пробормотал он, недовольно хмуря брови. – Просто я испугался. Подумал, что тебе стало плохо, вот и все. Из-за чего весь сыр-бор, не пойму? Ты помогла мне вчера, я пытаюсь быть благодарным сегодня! Не стоит воспринимать все буквально.

Он смотрел ей прямо в глаза, и Даша не выдержала, отвела взгляд и пискнула:

– Отпусти…

Андрей пару секунд колебался, потом с тяжелым вздохом все же разжал руки. Даше показалось, что этот простой жест потребовал от него усилий, но тут же одернула себя. Хватит на сегодня фантазий!

– Как знаешь, – буркнул Загорнов, и прежнее беспокойство на его лице сменилось маской холодного равнодушия. Он пересел на противоположную сторону импровизированного стола, а Даша подумала о том, что ему не помешало бы одеться. Кажется, собственная нагота его не смущала. Он ее не замечал.

Зато замечала она. И его крепкое тело ее смущало.

Загорнов принялся открывать бутылку. Даша поджала ноги и обхватила колени руками. Она чувствовала, что обидела его своим недоверием. С этим нужно было что-то делать.

– Андрей, ты, конечно, прав. Извини, пожалуйста. У меня плохое настроение, и я срываю злость на тебе, – она сделала первый шаг к примирению.

Он кивнул и молча продолжил возиться с бутылкой.

Даше это не понравилось.

– Андрей, я извинилась, – произнесла она чуть настойчивее.

– Я принял твои извинения, все нормально, – ответил он, но выражение его лица не изменилось.

Она поджала губы. Ну и отлично! Ее совесть чиста! Перед этим мужчиной у нее нет никаких обязательств. Она не обязана его развлекать! И вообще, это была его идея устроить пикник, она не просила. И если он что-то себе нафантазировал, то это тоже не ее проблемы.

Чтобы скрыть неловкость, девушка потянулась за абрикосом. Покрутила в пальцах сочный плод, принюхалась. Желудок болезненно заныл, и тошнота тут же напомнила о себе. Есть хотелось до головокружения, но Даша боялась, что ее вырвет, как только она попробует проглотить хоть кусочек.

Нет, так дело не пойдет. Она с сомнением глянула на фрукт в своих руках. Это раньше она сидела на диетах, стараясь избавиться от круглого животика, который всегда ее смущал. Но теперь-то нужно есть за двоих, так что – никаких диет!

Андрей тем временем протянул ей бокал с вином.

– Я же сказала, что не буду пить, – напомнила Даша и улыбнулась. Она хотела помириться с ним, ей не хотелось чувствовать себя виноватой.

– Тебе нельзя? – он недоуменно приподнял бровь.

И она решила признаться.

– Нельзя.

– И ты плохо ешь, – добавил Андрей, и в его взгляде появилось что-то новое. Он склонил голову набок. – Особенно плохо ты ешь по утрам. И сейчас абрикос подносишь ко рту с таким видом, точно боишься его. Интересно, интересно…

Он сделал верные выводы.

– Ты ждешь ребенка, да?

Даше не понравился его тон, но раз она решила, что им надо помириться, значит, они будут мириться.

– Уже десять недель, – не без гордости проговорила она. – Ребеночек совсем еще крохотный, но начинает проявлять характер.