Брак поневоле - Барбара Картленд

– Мне понравится любой завтрак, какой бы ни подали, – улыбнулась Камилла, – Я ужасно проголодалась.

Баронесса рассмеялась. Весело болтая, они спустились по лестнице и вошли в небольшую гостиную, в которой капитан Чеверли приказал накрыть стол.

Он стоял, поджидая их, рядом с хозяином гостиницы. Капитан Чеверли выглядел чрезвычайно элегантно и представительно, но Камилла с упавшим сердцем заметила все то же циничное безразличие на его лице.

– Я заказал холодную закуску, – сказал он, обращаясь к баронессе, а не к Камилле. – Но хозяин говорит, что имеются также жареные свиные ножки, пирог с жаворонками и устрицами, а также овечья голова, если вы пожелаете.

– Вы должны прежде спросить у мисс Лэмберн, что она хочет заказать, – сказала баронесса, явно озадаченная тем, что он советуется с ней раньше, чем с будущей княгиней Мелденштейнской.

– Конечно, извините меня, – ответил капитан Чеверли. – Что вы желаете, мисс Лэмберн?

Камилла вдруг почувствовала, что больше не хочет есть. Все его слова, обращенные к ней, были пронизаны враждебностью, и это заставляло Камиллу испытывать неловкость и вызывало у нее желание обороняться. И хотя она не могла вспомнить ни одного конкретного случая грубости, на который можно было бы пожаловаться, ее давила сама атмосфера, которую создавал капитан Чеверли. Камилла отвернулась от него и заговорила с хозяином. Солнечный свет, проникавший через эркер, золотом горел на ее светлых волосах. Шляпку она сняла наверху.

Камилла неожиданно повернула голову и, застав капитана Чеверли врасплох, увидела в его глазах совершенно иное выражение. Уже пробудившаяся в ней женщина почувствовала его восхищение, которое он не мог скрыть. И сразу же Камилла испытала облегчение, словно поняла, что и он подвержен человеческим слабостям. И тут же у нее родилась озорная идея заставить капитана Чеверли считаться с ней.

– Расскажите мне о Лондоне, – попросила она. – По-прежнему ли светские фаты и щеголи так кричаще великолепны? Всякий раз, когда я их вижу, я понимаю, почему Господь Бог создал фазана более ярким и нарядным, чем тусклую серенькую курочку.

Хьюго Чеверли рассмеялся.

– Возможно ли, мисс Лэмберн, что вы с такой иронией относитесь к самым блестящим представителям лондонского общества? – поинтересовался он.

– А по-вашему, я должна быть в восторге от лицемерных созданий, которые целое утро проводят, завязывая свой галстук, а все ночи напролет накачиваются вином? – отпарировала Камилла.

– Вам придется следить за своей речью, когда вы прибудете в Мелденштейн, – сказал Хьюго Чеверли, но его чопорному тону совершенно противоречили чертики в глазах. – Хорошо воспитанные молодые леди и представления не имеют о таких словах, как «накачиваться вином»!

– Имеют, если у них есть братья! – улыбнулась Камилла.

Во время завтрака она непринужденно болтала, стараясь втянуть его в разговор, и он не мог не откликнуться на ее веселость и хорошее настроение. Спустя некоторое время Камилла заметила, что ее общество не только забавляет Хьюго Чеверли, но, без всякого сомнения, у него появился интерес к ней.

«В конце концов, может быть, у него какое-то тайное горе», – подумала Камилла и удвоила усилия, чтобы заставить Хьюго разговориться.

Она решила, что лучше не упоминать о Мелденштейне, а вместо этого поговорить о лошадях, и вскоре обнаружила, что эта тема одинакова близка как ей, так и капитану Чеверли. Она рассказала ему о деревенских ярмарках, на которые стекались торговцы лошадьми со всей страны, о том, как цыгане могут продать старую, больше не нужную им лошадь, которая с помощью различных трав и ухищрений будет выглядеть молодой и резвой.

Слушая ее рассказы и описания, капитан Чеверли, откинув голову, смеялся от всей души. В эти мгновения Камилле казалось, что она снова видит перед собой юного всадника, которого она так живо помнила все эти шесть лет.

– Если дамы закончили трапезу, мы не должны больше задерживаться, – наконец произнес капитан Чеверли, – нам предстоит еще длинный путь до Дувра.

– Сегодня мы будем ночевать на борту яхты? – поинтересовалась баронесса.

– Да, верно, – ответил капитан. – Я уверен, что там будет намного удобнее, чем в любой гостинице. И, кроме того, возможно, нам придется сразу же отплыть или дожидаться прилива. Конечно, это решать капитану яхты, но в любом случае ему будет гораздо удобнее, если мы будем уже на борту.

– Я понимаю, – согласилась баронесса. – Но как я мечтаю о том времени, когда нам уже нужно будет причаливать! Путешествие сюда было просто ужасным! Клянусь, я десятки раз думала, что яхта пойдет ко дну. Когда я наутро рассказала об этом капитану, он уверил меня, что это было всего лишь небольшое волнение.

Обе дамы засмеялись, а Камилла сказала:

– Для меня это, несомненно, будет новым ощущением. Я никогда не бывала на море, поэтому не знаю, подвержена я морской болезни или нет.

Карета подъехала к дверям, и Камилла задумчиво посмотрела на фаэтон капитана Чеверли. Ее интересовало, что сказали бы сопровождавшие ее лица, если бы она попросила капитана Чеверли взять ее в свой фаэтон. Однако, подумав, она решила, что для будущей княгини это был бы слишком легкомысленный поступок и к тому же оставлять баронессу в одиночестве было бы просто невежливо. Поэтому она послушно села в карету и с завистью проводила взглядом фаэтон, который, отъехав от гостиницы вместе с ними, быстро устремился вперед.

Камилла заметила, что капитан с большим мастерством управляет лошадьми. В бобровой шапке, изящно сдвинутой набок, сидя в своем быстроходном экипаже с желтыми колесами, он выглядел настоящим светским львом. Очень скоро его фаэтон умчался вдаль и превратился в едва заметное облачко пыли на горизонте.

От вина, выпитого за завтраком, баронесса почувствовала сонливость и вскоре перестала болтать и уснула в своем углу кареты. Камилла любовалась сельской местностью, по которой они проезжали. Страхи и мрачные предчувствия снова обступили ее, и она начала шепотом молиться, чтобы всё оказалось не так страшно, как она предполагает.

Они сделали еще одну, последнюю остановку, чтобы сменить лошадей. На этот раз, наслаждаясь с баронессой чашечкой шоколада и домашним кексом, они провели очень мало времени в обществе капитана Чеверли. Он быстро осушил стакан вина и исчез на конюшне, где, по всей видимости, разгорелся спор о лошадях, которых им предоставили и которые не совсем удовлетворяли капитана Чеверли.

Вскоре они снова были в пути, и на этот раз Камилла решила немного вздремнуть, воспользовавшись тем, что баронесса, едва они сели в карету, пристроилась в углу и закрыла глаза. Баронесса объяснила, что она пытается заснуть, чтобы непрерывное покачивание экипажа не напоминало ей слишком сильно о качке в море, которую им вскоре предстояло пережить.

Когда они, наконец, прибыли в Дувр, было уже почти семь часов. Карета проехала прямо в порт, и баронесса, торопливо вылезая, спросила: