Вор и любовь - Барбара Картленд

Мир был так прекрасен. Она почувствовала, как ее сердце почти открылось навстречу красоте и чуду этого мира. Однако люди так его портят. Почему человек не может быть таким же прекрасным, как мир, в котором он живет? Пока она задавала себе этот вопрос, она услышала, как сзади нее остановилась машина.

Только теперь она вспомнила о своей внешности и, достав из сумки косметичку, припудрила нос. Она расчесывала волосы перед зеркалом заднего обзора, когда Дикс открыл дверь машины и сел в нее.

Элоэ не взглянула на него. Она отложила расческу и сказала холодным, тихим голосом:

– Спасибо, что пришли мне на помощь.

– Было очень кстати, не так ли? – спросил он. – Я думал, что проехал мимо вас вчера, но потом решил, что ошибся. Когда я остановился, чтобы заправиться, в Аленконе, я вышел из машины размять ноги, пока мне наполняли бак. Служащие гаража спорили о преимуществах «кадиллаков». Я услышал, как они упоминали о том, что они чинили в то утро, и я спросил, кому он принадлежал. Они описали вас, и я понял, что не ошибся. Мне сказали, что вы поехали в Тур, поэтому я подумал, что мог проехать мимо вас. «Мерседес» – очень быстрая машина!

Она знала, что его глаза сверкали. И все-таки она на него не смотрела.

– Вы были очень добры, что остановились, – сказала она.

– Как вы могли быть такой маленькой дурочкой, чтобы подсадить к себе подобного типа?

Она была так удивлена его словами, что повернулась и посмотрела прямо на него. Его взгляд был суровым, но в уголках рта играла улыбка. Она была уже готова пуститься в объяснения, но потом вспомнила.

– Как оказалось, я не так уж хорошо разбираюсь в людях, – сказала она, и от него не ускользнула горечь в ее голосе.

– Что такое? Вы что, жалеете о том, что дали мне еще один шанс?

– Еще один шанс! Вы смеялись надо мной, – сказала она обвиняюще. – Я дала вам шанс, я поверила в вас, а вы все это время меня обманывали. О, должно быть, для вас все выглядело очень забавно и являлось частью вашего обычного арсенала средств, которым пользуются представители определенной профессии, чтобы убедить такую легковерную дуру, как я, в том, что вы действительно собираетесь встать на путь исправления, а на самом деле, она все это время лежала у вас в кармане.

– О чем вы говорите? – удивился он.

– Я вас обвиняю в том, что вы вор, – горячо произнесла Элоэ. – О, вы не взяли миниатюру, которую я обнаружила у вас в руках, но вы к тому моменту уже взяли брошь!

Дикс сжал ее плечи с такой силой, что она почувствовала, как его пальцы впиваются в нее.

– О чем вы говорите? Какая брошь?

– Сапфировая брошь Лью Деранж, которая лежала в ящике, – ответила Элоэ. – В тот вечер она лежала там. Лью помнит, как она ее туда положила. Когда несколько дней спустя она стала ее искать, оказалось, что броши там нет.

– Итак, я взял ее, не так ли?

– Конечно, вы, зачем лгать?

Она хотела отвернуться от него, но он ее не отпускал.

– Зачем вы мне лжете? – повторила она. – Я поверила в вас. Я молилась за вас, как и обещала.

Он отпустил ее плечи и взял обе ее руки в свои. В его движениях появилась неожиданная мягкость, что удивило ее.

– Послушайте, Элоэ, – сказал он, и голос его был уже спокойным, не резким и требовательным, а мягким и нежным. – Слушайте меня внимательно! Если брошь пропала, то не по моей вине. Я ничего не украл – вы слышите меня? – в тот вечер, когда вы меня там застали.

Она подняла на него свои глаза.

– Вы уверены?

– Абсолютно уверен. Могу поклясться.

Она пытливо вгляделась в его лицо: его глаза казались совершенно искренними, уголки губ не кривились в легкой усмешке, выражение лица было серьезным.

– Но она исчезла, – сказала Элоэ.

– Как я уже сказал, если ее и украли, то это сделал не я. Клянусь вам, на чем угодно. Что для вас является святым? На вашей собственной голове, если хотите, клянусь, что, когда я покинул комнату в тот вечер, когда вы позволили мне уйти, я ничего с собой не унес, кроме памяти о человеке, который был добрым, благородным и милосердным.

Она опустила глаза под его взглядом, а ее пальцы задрожали у него в руках.

– Я верила в вас, – произнесла она тихим голосом. – До тех пор… пока брошь не исчезла, после чего я возненавидела вас.

– А теперь? – спросил он.

Она вновь подняла на него глаза.

– Я хочу верить вам… Хочу, но это трудно.

– Я ничего не могу вам предложить, кроме моего слова.

Она опять изучающе посмотрела ему в лицо, в ее глазах застыл вопрос, губы слегка дрожали.

– Вы не можете вот так смотреть и лгать одновременно? – сказала она. – Или можете?

– Вы мне поверите, если я скажу, что я не мог лгать вам? Кому-нибудь еще, но не вам.

– Это правда?

– Чистая правда. Скажите, что вы верите мне, скажите, что вы будете доверять мне, как вы доверяли мне прежде.

Казалось, его глаза смотрели в самую глубь ее сердца.

Она пыталась противостоять ему, пыталась думать логически и ясно, но знала, что это невозможно. Она ощущала только теплоту его сильных рук, его близость и его глаза.

Остальной мир исчез.

– Я верю… вам, – прошептала, однако, она.