Неразгаданное сердце - Барбара Картленд

Вверх по главной лестнице Вирджиния поднялась в сопровождении высокорослого лакея, ослепительного в своей ливрее — зеленой с серебром. Как только они отошли от дворецкого настолько, что тот не мог их услышать, от церемонности лакея не осталось и следа, а Вирджиния тут же осознала свое положение в этом аристократическом доме.

— Вы кажется, из Америки, мисс? — поинтересовался лакей.

— Да, — ответила Вирджиния. — Сегодня утром я приплыла на корабле в Саутгемптон.

— Я довольно часто размышляю об Америке, — признался лакей. — Никогда не думал, что там живут такие люди, как вы, мисс. Мне представлялось, во всей стране только и есть, что краснокожие индейцы да миллионеры!

Он засмеялся своей шутке, и Вирджиния поняла: прислуга знает, что она всего-навсего американка, приехавшая поработать в библиотеке, а не настоящая гостья, и поэтому с ней можно обходиться по-дружески, без церемоний. Она нисколько не обиделась, ее даже это позабавило, а когда появилась, очевидно, самая младшая помощница горничной, чтобы распаковать вещи Вирджинии, то девушка болтала так же непринужденно, как и лакей.

— Надеюсь, вам здесь понравится, мисс, — сказала она, вынимая наряды Вирджинии из сундука и вешая их в большой гардероб. — Хотя после Америки вам все покажется здесь странным.

— Почему? — с любопытством спросила Вирджиния.

— Ну… вы ведь там у себя живете совсем по-другому, — объяснила горничная. — И я не думаю, что в Америке найдутся такие дома, как этот, даже у миллионеров, о которых мы столько наслышаны.

— У нас есть большие дома, но, конечно, не такие, как этот, — согласилась Вирджиния.

Вопреки самой себе она почувствовала, что красота внутреннего убранства замка произвела на нее впечатление. Огромная дубовая лестница с плавным изгибом и резными балясинами в виде купидонов была великолепна. Вирджиния достаточно разбиралась в живописи и могла понять, что, куда бы она ни бросила взгляд, повсюду были изумительные, произведения не только английской школы, но и итальянского ренессанса, фламандских и голландских художников, а настоящий восторг у нее вызвала картина, в которой она узнала благодаря своим альбомам по искусству знаменитого Ван Дейка.

Комната Вирджинии была удобной и очень симпатичной, но, соответственно ее положению, маленькой. Ванная, когда Вирджиния выяснила ее местонахождение, оказалась, как она и предполагала, в самом конце длинного коридора. Тем не менее Вирджиния была очарована всем увиденным и долго стояла возле окна, разглядывая внизу озеро, а за ним могучие, многовековые деревья.

В центре озера находился маленький островок, и Вирджиния заметила на нем какое-то сооружение, похожее на греческий храм. Она почувствовала непреодолимое желание все разведать: и розарии, едва видневшиеся за углом дома, и леса вдалеке, и замеченные ею из окна кареты конюшни, спрятавшиеся за западным крылом дома. Все это так завораживало, что Вирджиния даже забыла на мгновение, зачем она приехала в Англию. Она просто радовалась возможности открыть Что-то новое, попасть в неизвестный ей до сих пор мир, который, как она предвкушала, будет полон сюрпризов.

Она сменила дорожный костюм на тонкое кисейное платье в цветочек. Это была очень просто сшитая и тем не менее очень дорогая модель, купленная на Пятой авеню. Теперь, осматривая себя в зеркале, она порадовалась, что была такой расточительной. В белой кисее в мелкий цветочек, с накинутым на плечи шифоновым шарфиком Вирджиния выглядела до смешного юной и все же очень привлекательной. Она покривила бы душой, если бы не признала, что необычные, с серебринкой, волосы делают ее очень непохожей на остальных женщин и притягивают к себе все взгляды. Она не послушалась совета тети Эллы Мэй и отказалась сходить к какому-нибудь известному парикмахеру, чтобы он показал ей последние модели причесок. Вместо этого Вирджиния зачесала волосы назад и собрала их в узел на затылке. Этот живой венчик красиво обрамлял ее тонкое лицо, придавая ему выразительность и классическую элегантность.

Вирджиния едва успела привести себя в порядок, как раздался стук в дверь.

— Входите! — откликнулась она.

Дверь отворилась, и на пороге показалась женщина средних лет, в пенсне и строгом костюме из белого сержа.

— Я — Марджори Маршбанкс! — представилась она слишком хорошо поставленным голосом, — Секретарь ее светлости. Зашла узнать, не могу ли я быть чем-нибудь полезна.

— Как любезно с вашей стороны, — сказала Вирджиния. — А я — Вирджиния Лангхоулм, как вы уже, безусловно, знаете. С тех пор как я сошла с корабля, все со мной чрезвычайно предупредительны.

— Мы всегда стремимся, чтобы наши гости чувствовали себя как дома, — чопорно заметила мисс Маршбанкс. — А сейчас, я полагаю', вы не откажетесь от чашечки чая. Пойдемте со мной, я покажу, где находится наша маленькая гостиная, а после отведу вас познакомиться с ее светлостью.

Вирджиния взяла в руки сумочку, носить которую было довольно неудобно и тяжело, но девушке не хотелось оставлять ее в комнате, так как она не нашла еще, куда можно было бы спрятать значительную сумму, привезенную из Америки.

— Конечно, — говорила тетя Элла Мэй, — ты можешь распорядиться, чтобы деньги перевели в английский банк, но тогда от тебя потребуют объяснений. Мне кажется, лучше всего, если ты возьмешь побольше денег с собой. Если не хватит, ты всегда сможешь протелеграфировать мне, а я договорюсь обо всем с опекунами.

— Но я не хочу, чтобы опекуны знали, где я нахожусь, — быстро возразила Вирджиния.

— Понимаю, — сказала тетя Элла Мэй. — Поэтому я взяла денег для тебя из собственного банка.

— А это тебя не стеснит? — забеспокоилась Вирджиния.

— Конечно нет, — улыбнулась тетя. — Если мне что-нибудь понадобится, стоит только слово сказать, что это нужно тебе. А пока мне доставляет большое удовольствие финансировать тебя. Если подумать, то это даже смешно. Бедствующая вдова фермера-неудачника оказывает материальную поддержку своей весьма и весьма состоятельной племяннице!